П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Без трех минут шесть дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет вошла Людмила Анатольевна. Одна. Без секретаря, фанфар и свиты. Но зато в новом, невиданном мной ранее наряде.

В руках директор несла обычную картонную папку с завязками. Она кивнула мне, не останавливаясь, прошла вдоль стены и заняла то же место за последней партой, что и на педсовете.

Родители оглянулись. Многие поздоровались. Практически все на самом деле. На пару секунд общий фон любопытства резко скакнул вверх, но затем быстро вернулся к прежним показателям.

Директор на родительском собрании у учителя, проработавшего в школе без году неделю, не представляла собой выходящего из ряда вон явления. Контроль молодого специалиста, плановое мероприятие, все такое. Сидит себе и сидит. Может, заодно что-нибудь важное скажет.

Я бросил изучающий взгляд на принесенную ею папку, но та, в отличие от людей, анализу Психо не поддавалась.

Часы на мобиле показали ровно шесть.

Я посмотрел на дверь.

Дверь оставалась закрытой, и Галины Сергеевны в ней не наблюдалось. Полиции тоже.

Что ж. Значит, начинаем.

— Уважаемые родители. — произнес я, встав в самом центре кафедры. Получилось. Без «граждан». Алена, если бы слышала, поставила бы мне плюсик. — Меня зовут Роман Дмитриевич. Я классный руководитель у ваших детей и новый учитель физкультуры. Здравствуйте.

На этом я в своем представлении и остановился. Никаких фамилий, паспортных данных, дат рождения и размера обуви. В первый день в этой школе я выложил вахтерше все, вплоть до номера паспорта, и с тех пор кое-чему научился. Прогресс налицо.

Дальше шла приветственная речь. Я ее подготовил еще вчера, а сегодня в спортзале Алена вычеркнула из нее два слова и вписала три. Я рад вас видеть. Спасибо, что нашли время. Собрание займет около сорока минут. Вопросы можно задавать по ходу, но лучше в конце, иначе мы рискуем скатиться в балаган.

Затем я перешел к информации с педсовета. Из тридцати семи слайдов Галины Сергеевны я выбрал десять, из которых озвучил семь, потому что три перекрывали друг друга. Каникулы с понедельника. Тонкий лед на водоемах: его пока нет, но будет. Светоотражатели на куртках. Пиротехника. Электросамокаты: до шестнадцати нельзя, после можно, но лучше не надо. Вейпы.

На вейпах я остановился ровно на одной фразе: вейп не ингалятор. Этого, на мой взгляд, было достаточно. Взрослые все-таки люди.

Перекличку я проводить не стал. Вместо нее пустил по рядам два листа.

— Первый лист — явка. — пояснил я. — Нужна ваша фамилия и подпись. Второй — ознакомление с памяткой о безопасности на осенних каникулах. Там все то, что я сейчас рассказал, только в печатном виде. Фамилия, подпись, дата. Это нужно мне для отчетности. Пожалуйста, передавайте следующим.

Листы пошли по партам. Ручки застучали. Кто-то спросил, какое сегодня число, и ему хором ответили сразу трое.

Я снова посмотрел на дверь.

Ничего.

И никого.

— Теперь вопросы. — объявил я. — По очереди, пожалуйста.

Вопросы имелись.

— А мой как? В целом? — спросила с третьей парты женщина с короткой стрижкой и в ярком шарфе. — Гусев. Марк. Не замучил вас?

Мама Гусева. Та самая, что написала две страницы характеристики. Теперь я знал, в кого Марк пошел чувством юмора.

— Нормально. Бегает в первой десятке, на турслете нашел прошлогодний контрольный пункт. Форму носит.

— А что по поведению?

— По поведению у меня претензий нет. По крайней мере, на физкультуре. Другие учителя мне тоже не жаловались. Кое-кто даже хвалил.

Она кивнула и поставила подпись.

— Роман Дмитриевич. — поднял руку мужчина с четвертой парты. — Про справки. Если у ребенка освобождение на две недели, можно он вместо урока домой сходит? Мы тут рядом живем.

— Нет, нельзя. Освобождение дается от нагрузки, а не от урока. В случае необходимости я могу привлечь его судить, считать или вести протокол.

— А если на месяц?

— То же самое. Только дольше.

— А почему у десятого физкультура теперь шестым уроком? — спросила женщина у окна. — Они же уставшие уже. Нельзя было третьим поставить?

Можно было. Третьим, вторым, первым — каким угодно. Расписание составляла Галина Сергеевна, с большой любовью и лично под меня, но объяснять это родителям я не собирался.

— Время занятий для классов выбираю не я. — ответил я. — Я веду уроки тогда, когда их поставили.

Директор на последней парте не шелохнулась.

— Можно моему заниматься в джинсах? — подала голос мама с крайнего ряда. — У него аллергия на синтетику.

— Нет, нельзя.

— Но аллергия же.

— Купите хлопковые штаны. Не обязательно синтетические. Такой нормы для физкультуры не существует.

— А вейп — это разве курение? — спросил кто-то сзади. — Там же пар.

Я глянул в ту сторону. Задавал вопрос статный мужчина лет сорока пяти, с ухоженной бородой и в хорошем пиджаке. Он не улыбался и сосредоточенно смотрел на меня в ожидании ответа.

Вот тут до меня дошло.

Я выкинул из презентации почти тридцать слайдов, потому что решил, что передо мной взрослые адекватные люди, и объяснять им про пар и лед не нужно.

Передо мной действительно сидели взрослые люди. С адекватностью вышло сложнее. Некоторых из них нужно было вести за руку через те же самые слайды, что и их детей.

Психо меня на этот счет не предупредил. Видимо, считал, что я сам должен был догадаться.

— Вейп — это курение. — категорически заявил я и мысленно вернул в собрание три выкинутых слайда. Про состав жидкостей, про никотин и про то, что аромат манго не делает его полезнее. Потом добавил еще один. Про лед. Потому что вопрос про лед, судя по лицам, тоже назревал.

В сорок минут я уже не укладывался. Как и предупреждали на форуме.

— А правда, что вы за одну ночь поседели? — спросила вдруг мама Гусева. — Марк рассказывал.

— Правда.

— А что случилось?

— Привидение увидел.

Последовала пауза. Такая же, как тогда в учительской. В нее опять можно было припарковать автобус. Потом несколько человек засмеялись, и собрание покатилось дальше.

По ходу пьесы я время от времени поглядывал на дверь в ожидании появления ОМОНа, Росгвардии или