П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Все в порядке. — объявил ифрит, подходя ко мне. — Кабель целый, изоляция живая, нагрузка в норме. Раньше на века делали. Нынешние провода через пять лет рассыпаются, а этот еще тридцать протянет. Гоняй свою музыку, сколько влезет.

— Благодарю.

— Бумагу я тебе оформлю. Акт, заключение, печать, все как положено. — он покривился. — Но не раньше понедельника. Сам понимаешь, бюрократия. У нас одна подпись три дня по этажам ходит. Если очень постараться, к первому уроку успею.

— Не стоит.

— Что?

— Не утруждайтесь. На следующей неделе каникулы, уроков не будет. Мне не к спеху. — я подумал и добавил. — Да и вообще, бумага мне может уже не понадобиться.

Он чуть помолчал.

— Да глупости все это! — выдал Заррааш в итоге и с размаху хлопнул меня по плечу. Кажется, там что-то даже хрустнуло. — О чем бы ты ни печалился, все образуется. Поверь мне.

Не то чтобы я сильно печалился, но когда такое говорит могущественная сущность, стоит прислушаться. Наверняка он знает что-то, чего неизвестно мне. Ну или как минимум не забыл свое магическое образование.

— Тогда считайте, что ваш долг оплачен. — сказал я. — Тамбур, проверка. Мы квиты.

Ифрит засмеялся. Так громко, как это мог бы сделать катящийся с горы валун. На нас даже обернулись.

— Шхалах! Квиты! Роман Дмитриевич, такой ерундой мой долг не оплатить. Ради тамбура мне и делать ничего не пришлось. Только припугнул слегка. А сюда мы между выездами заглянули, ребята даже форму не снимали. Ты же меня, дорогой ты мой человек, перед проверкой прикрыл. Там все куда серьезнее могло закончиться. Это уже совсем другая искра. Тут не надымить — тут гореть нужно!

Он не убрал руку с моего плеча, а наоборот, сжал его чуть сильнее и посмотрел. Куда-то вглубь.

Знакомый взгляд. Последнее время я замечал его на себе как-то уж слишком часто. Неплохо было бы спросить, что он значит, но часть бригады являлась обычными людьми, и открывать им существование магии и сущностей не следовало. Я и так уже с Аленой напортачил.

Но зато я придумал, у кого можно проконсультироваться. И это даже не ворчун Бор.

Заррааш тем временем улыбнулся. Так широко, что борода развернулась веером.

— Ладно. — он убрал руку. — Пойдем мы. До встречи, Роман Дмитриевич. Если что — звони.

— Договорились. Вы тоже звоните, если что.

+1 к Социальному взаимодействию.

Бригада потянулась к выходу. Тренога, кофры, сумки, восемь человек, и минимум четверо из них людьми не являлись. Зубастый на прощание снова улыбнулся мне во всю акулью челюсть.

А я остался в зале один. С колонками под потолком, теперь официально пригодными к использованию. И меньше чем с десятью часами до родительского собрания.

Колонки я так и не включил.

Седьмой и восьмой «Б» отпрыгали уроки под хлопки, счет и свисток, и оба класса выражали крайнюю степень недовольства. Седьмой — вслух, а восьмой — молча, что, по моим наблюдениям, еще хуже. В понедельник после каникул меня ждал бунт. Или, в лучшем случае, петиция. Эта форма протеста хотя бы не требовала кричать сложное иностранное слово «Каррамба» и сажать физрука на пороховую бочку.

Зато на переменах в зал начали заходить учителя.

По одному. Заглянет, бросит пару слов, уйдет. Егор Игнатьевич, не снимая куртки, пожал мне руку и сообщил, что «все будет нормально, Роман, держитесь». Учитель физики, за два месяца обменявшийся со мной ровно одним кивком в столовой, зашел, постоял у двери и сказал:

— Я на вашей стороне. Если что.

— Спасибо.

— Ну, я пойду.

И ушел.

Потом заглянула библиотекарша. За ней женщина с продленки, незнакомая мне вовсе. Всего пять человек. Немного. Но с двумя из них я до сегодняшнего дня в принципе не общался, а они пришли сами. Явная фракция директора, выражающая таким образом поддержку не столько мне, сколько Людмиле Анатольевне.

В окно между четвертым и шестым уроком я поднялся к Кириллу. В кабинете информатики на третьем этаже гудели системники, на стене висел плакат «Сохранись, пока не поздно», а сам Кирилл, в джемпере с оленями, сидел за учительским столом и ковырял что-то в раскрытом ноутбуке. Детей я не увидел, так что, вполне возможно, они все дружно играли в прятки. Или с головой залезли в какой-нибудь архив.zip.

— О! — Кирилл поднял голову. — Явление физрука народу. Чем обязан?

— Мне нужно распечатать кое-что. К собранию.

— Распечатать. Так-так… — Кирилл отложил отвертку. — На принтере, значит. На школьном принтере, который только вчера заправили, а он, чтоб его, все равно полосит. Ты знаешь, сколько стоит картридж?

— Понятия не имею.

— Ну, тебе и не нужно. Этим у нас Анжела Владленовна заведует. Весь мозг уже мне вылюбила. И ведь от нее попробуй отмахнись. — он махнул рукой в сторону угла, где притулился серый принтер. — Ладно. Печатай. Только не сто страниц.

— Не сто. Девяносто девять.

— Шутник!

Я вставил флешку и запустил печать прямо с нее. Принтер задумался, зажужжал и начал выплевывать листы. Я забирал их по одному и складывал лицом вниз.

Кирилл смотрел куда угодно, только не на меня.

Волнение — вероятность 63%.

За картридж, надо полагать. Раз уж сама Анжела Владленовна на контроль взяла. Тут кто угодно начнет волноваться.

— Слушай. — сказал Кирилл, когда принтер затих. — Я к тебе на собрание заскочу. Минут на десять. Расскажу родителям по своей части, а то они ко мне потом ходят по одному и спрашивают одно и то же. И ты ко мне тоже загляни, когда у тебя окошко будет. С той же целью. Баш на баш.

— Зайду. — согласился я.

— Вот и договорились. — он помолчал. — Удачи. Серьезно.

— Спасибо.

Пачку я унес под мышкой. Сорок два листа. Не сто, как и обещал. И даже не девяносто девять.

На большой перемене в столовой тетя Зина, не спрашивая, положила мне порцию побольше. Котлет оказалось две вместо одной, а гарнира столько, что он норовил сползти с тарелки и отправиться покорять безграничные просторы подноса.

— Ешь, милый. — сказала она. — Худой, как велосипед. И удачи тебе.

— Спасибо.

— Не за что. Ешь давай.

Про удачу мне сегодня говорили уже четвертый