Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Кай

✦ ─────────── ✦

Смотри, Мышка. Запоминай.

Этот момент – точка невозврата. Для тебя. Для меня. Для нас.

Потом ты скажешь, что я тебя сломал. Но сейчас – ты сама тянешься к моим пальцам. Сама облизываешь сироп с губ. Сама хочешь.

А я просто даю тебе то, чего ты боишься хотеть.

Наслаждайся. Дальше будет только глубже.

✦ ─────────── ✦

– Чего ты добиваешься? – снова дерзкий взгляд. С вызовом. С борьбой… мне нравится. – Делай, что хочешь или просто оставь меня в покое.

Самая длинная речь, что она говорила мне.

Оставить в покое? Ну нет, она слишком интересна, чтобы отпустить.

– Не могу. Ты моя. И я хочу знать… какой вкус у твоих воспоминаний.

Я беру чашку с персиками. Подношу ложку с кусочком, облитым сиропом, к её губам. Она отворачивается.

– Не заставляй, – шепчет она. – Пожалуйста.

И в этом шепоте впервые просьба.

– Я всего лишь предлагаю, – говорю я ласково. – Выбор за тобой. Овсянка… или персик. Голод… или маленькое удовольствие.

Пусть и из моих рук.

Ложка касается её губ. Сироп оставляет липкий след.

Она сжимает губы, но слишком громко сглатывает.

Тело помнит. Но разум сопротивляется. И этот разрыв – самое прекрасное, что я видел.

– Хочешь знать, почему я выбрал тебя? – говорю я, отводя ложку.

Она поднимает вопросительный взгляд. Прикусывает нижнюю губу, на которой осталась капля сладкого сиропа. Съедает его.

Я улыбаюсь её маленькой хитрости. И безумному желанию попробовать то, что предлагаю. Она хочет эти чёртовы персики. А я хочу её. И мы оба отказываемся от желаемого. Пока что.

– Потому что в том доме все были уже мертвы. Внутри. Пьяные, обдолбанные, гнилые. Но ты другая. Живая. Испуганная. Настоящая. Смотрела на мир как на место, которое ещё может причинить боль.

И я хочу быть этой болью. Единственной, которую она чувствует. И единственным удовольствием.

Я подношу ложку снова. На этот раз не к её губам. Медленно, глядя ей в глаза, кладу персик себе в рот. Сладкий вкус разливается по языку. Я преувеличенно наслаждаюсь. Показываю ей.

– М-м-м. Вкусно. Последний кусочек.

В её глазах мелькает что-то первобытное. Крайний голод. Ненависть к себе за это. И ко мне – за то, что я это вижу. За то, что делаю с ней. Но я не могу остановиться.

Я беру последний кусочек персика. Пальцами. По ним тут же стекает сироп. И я хочу, чтобы она облизала мои пальцы. Так сильно хочу это увидеть, что в штанах становится тесно.

Медленно моргаю, отгоняя грязные картинки того, что я хочу с ней сделать.

Подношу персик к её губам. Касаюсь.

– Съешь – и сегодня я тебя не трону. Ни одного прикосновения. Откажешься… – я позволяю голосу зазвучать тепло, – …и мы продолжим наши маленькие эксперименты.

По её телу волной пробегает дрожь. Она ненавидит это. Ненавидит меня. Но больше всего – ненавидит ту часть себя, что готова на сделку.

А я знаю, что она готова. И что ей понравится.

И персик, и… я.

✦ ─────────── ✦

Ну что, Мышка? Досмотрела?

Знаешь, в чём разница между тобой и Дариной? Она хотя бы пытается сопротивляться. А ты уже внутри. Читаешь. Дышишь. Ждёшь.

Я это вижу.

Хочешь узнать, чем закончится этот разговор? Хочешь увидеть, как я нарушаю свои же обещания? Хочешь понять, что я сделаю с ней, когда останусь один на один?

Тогда добавляй книгу в библиотеку. Это твой билет в мой мир.

Нажми «нравится» – я замечу. Я всегда замечаю тех, кто меня выбирает.

А если нет... что ж. Я умею ждать. В отличие от некоторых, я никуда не уйду. Я всегда здесь. В каждой главе. В каждой твоей мысли, когда ты закрываешь глаза.

Твой Художник.

P.S. Персики были вкусными. Но ты ещё не знаешь, что я приготовил на десерт.

Дарина

Мир сужается до двух точек: ледяных глаз убийцы и хрипа моего брата за спиной.

Вокруг – тишина, которую не могут заполнить ни запах крови, ни отблески гирлянд на мёртвых лицах. Всё кончено. Кроме одного.

Он стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку. Высокий. Небрежный. С ножом в руке, с которого капает алое.

Полумаска скрывает часть лица, но не может скрыть взгляд. Он рассматривает меня, как самый любопытный экспонат. Синие глаза опускаются на мою грудь под рубашкой. Скользят ниже, к ногам. И медленно поднимаются вверх, к лицу. Я чувствую этот взгляд физически. Как прикосновение. Любопытное, исследующее и... нежное.

Но почему? Почему все мертвы, мой брат ранен, а на меня он смотрит так... будто хочет чего-то... иного.

Инстинкт велит бежать. Но за моей спиной всё ещё дышит Тим. Мой младший брат. Мой единственный свет. И этот свет гаснет с каждой секундой.

Поэтому я не бегу. Да и не смогу я сбежать. Не позволит совесть и он. Поэтому, я делаю то единственное, что ещё могу – пытаюсь спасти брата.

– Пожалуйста, – мой голос дрожит. – Отпусти его. Он не сделал ничего плохого.

Он медленно приближается. Каждый его шаг отдаётся гулким эхом в мёртвой тишине. Останавливается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

По спине пробегают колючие иглы.

Его пальцы, поднимают моё лицо. Заставляют смотреть в бездонные синие глаза. И я захлёбываюсь в их глубине. Кожа под этим прикосновением вспыхивает обжигающими искрами.

– Значит, ему просто не повезло, – говорит он. Бархатный голос обволакивает мягкостью. – Как и тебе.

– Отпусти... его, – выдыхаю я, – а со мной... делай что хочешь.

Он замирает. Его взгляд, непроницаемый и пустой, вдруг вспыхивает искрой жадного интереса.

– Всё, что захочу? – переспрашивает он, и в его голосе звучит опасная, интимная усмешка.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. И зажмуриваюсь на мгновение.

Если это сработает. Если так я смогу спасти брата, то да. Пусть будет так. Пожертвовать собой ради самого дорогого человека – не худший выбор.

Я жду боли. Мучительной, жестокой