Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

— Нет уж, не надо чекистов, я сам лучше могу, — нахмурился Петрович. Слишком уж крепкие у них руки, холодные головы, да горячие сердца. Своих не жалеют за самые малости. Как Железный Феликс самого Ленина не пожалел, так и эти соответствуют.

Жидкость из бутылки булькнула в стакане. Петрович пил медленно смакуя. Алкоголь согревает кровь, наполняет желудок, прочищает мозги. Под действием винных паров в голове выкристаллизовалась одна интересная идея. Теперь еще стаканчик чтоб зафиксировать.

Глупые гейропейцы и пиндосы именуют это визуализацией. Дураки. Советские знали принцип задолго до смешных попыток западников прозревать будущее и отливать ментальное в граните реальности. Глупцы не понимают, что ключевое здесь правильный алкоголь. Вот Ленин знал и умел. Сталин всегда перед важными решениями принимал стаканчик другой, а то и кувшинчик виноградного.

И старый свин Черчилль знал толк в коньяке. Недаром сумел примазаться к победителям и выжить. Правда Британию это не спасло, он был один, на смену великим пьяницам пришла язвенная немочь. Трезвенники развалили империю, как и подлец Горби.

Увы бутылка показала дно. Пока Петрович ходил на кухню и искал добавки, светлый образ в голове потерял свои очертания. Пришлось восстанавливать его изрядным глотком «Трех топоров».

Похмелье для слабаков. Петрович вскочил с постели когда за окном рыкнул дизелем автобус, зашумела улица, рабочий люд спешил на работу. Два яйца на завтрак. Стаканчик коньяка для снятия последствий вчерашнего. Из дома полковник вышел в настроении решительном.

Нет, он не пошел в лесопарк и горком остался в стороне. Не время. Нельзя бросаться на врага безоружным. Сначала разведка. Петрович никогда не любил ходить по магазинам, но ради дела пришлось.

— Вот ты Петрович всю жизнь армии отдал. Я после восьмого класса на заводе. А жируют торгаши и буржуи.

— Как же так⁈ Куда партия и народ смотрят? — Петрович скривился и поднял кружку на свет.

Пены много, но на треть еще плещется желтоватая жидкость. Собеседник ряжий пролетарий в потертом пиджаке и картузе грохнул кружкой по столику.

— Вон, у меня сегодня отгул. Имею право. А смотрю на этих рвачей, ведь дня не работали, в чистеньком ходят, у всех блат, машины достают. Откуда⁈

— Продавцы много зарабатывают?

— Они с черного хода таскают. Все ручки в золоте. Ухоженные. Тьфу! — работяга раскрыл свою давно немытую пятерню. — Смотри!

— А партия и народ куда смотрят? — Петрович настойчиво гнул разговор в нужную сторону.

Похоже, он близок к разгадке. Мало того, что сегодня долго ходил по магазинам, наблюдал, присматривался, так на веранде пивной удачно развел на разговор нужного человека. Семенович жил по соседству с тем самым наглым торгашом из мясного отдела. Много видел. Мог рассказать. Но почему-то сам инициативу не проявлял.

— Народ на работе вкалывает. Нам некогда в очередях стоять. День отгула, а завтра выхожу в две смены с надбавками. С мужиками специально договорились и к начальнику цеха пошли, могем план выдать, но дай нам внеурочные. И чтоб отгулы. Чай пиво попить, отдохнуть всем надо, у кого огородик, кому по хозяйству жене помочь. Сам знаешь.

Петрович о таком только догадывался, никогда женат не был, хозяйство как-то само образовывалось, но понимающе хмыкнул.

— Так народ работает, коммунизм строит, чтоб его хвостом по голове. А партия вон сама хавает как не в себя. Ты думаешь, почему Валерка на теплое местечко устроился и его не посадили? У него рука в горкоме. И своему директору что нужно дает, делится. Он сам в прошлом году во дворе хвастался.

— А если самим в БХСС написать? — проникновенным пьяным голосом предложил полковник и поднял кружку.

— Ты, грамотный. Ты и пиши. Да не обижайся, Петрович, — Семеныч хлопнул ветерана по плечу. — Ты, правильный мужик, только в армии у вас всех мозги наперекосяк. Здесь не казарма. Раз настучишь, повестками затаскают. Люди коситься будут. Будешь прогуливать из-за очных ставок, на работе коллектив с премией прокинет. Нет здесь не в армии. Да и служивые на стук плохо смотрят. Я прав?

— Знаешь, был у меня случай. В батальоне ребята выяснили, что особист не по делу придирается, ищет кого привлечь. Двух разведчиков хотел повязать за измену, а ребята смерти в глаза смотрели, постоянно к немцам в тыл ползали. Вот в один день беда с особистом случилась, споткнулся и сам себе в головку то и выстрелил.

— Насмерть?

— Разумеется. Несчастный случай. Так неловко извернулся что три пули в затылок.

Семеныча передернуло.

— А перед смертью он рассказал бойцам, что на английскую разведку работал, специально хороших парней губил чтоб нам хуже было. Понимаешь?

— Англичанка завсегда гадит. К бабке не ходи.

— Вот я о том же.

Главное заронить в нужные головы нужные мысли. Именно так Володька и делал, когда Революцию готовил. Петрович не считал себя великим стратегом, но в тактике тайных операций кое-что смыслил.

Солнце в зените. Жара. Редкие прохожие тяготеют к тени. Вот и полковника потянуло в парк. И не только от солнца. Пиво напиток живой, его всегда тянет обратно. Родной город чай не Могадишо, нечего скотство разводить. Дети случайно подсмотреть могут, испугаться или дурной пример перенять. Вот в кустах совсем другое дело.

Так получилось, что выходя на дорожку и с чувством выполненного долга застегивая ширинку Петрович узрел знакомую троицу хулиганов. Его тоже заметили вовремя.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— К пустой голове руку не прикладывают, допризывник, — однако обращение Петровича порадовало.

«Уважают черти» — подумалось.

— Как вы и просили, хмыря сопроводили и в закоулке поспрошали как следует.

— Молодцы, бойцы, — Петрович довольно выставил нижнюю челюсть, так что лицо получилось прям как на афише с тем самым американским актером.

— Докладывай.

— Ничего не говорит, только извинялся, обещал что больше не будет. Товарищ полковник, понимаете, все так говорят пока не нажмешь.

— Хорошо. Нажали?

— Самую малость. Мы же не злостные, чтоб живого человека ногами топтать. Так, легонько ножом пощекотали.

Паренек явно заслуживал уважения. Петрович умилялся слушая рапорт. Сам вот так вот боролся с недобитыми буржуями и кулаками в юности не щадя живота своего. Ведь даже статья в «Пионерской правде» была. Еще