Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Взятые в магазине и употребленные за ужином две бутылки «Плодово-ягодного» со вкусом садов Подмосковья не помогли. Зато Петрович вспомнил что у него есть телевизор. Аппарат загудел, экран засветился, как прогрелись лампы появились изображение и звук. Телевизор черно-белый, но это не страшно. Натренированный глаз полковника мог различать цвета даже среди оттенков серого на экране.

Качество сигнала на домашнюю антенну дело поправимое. Приходилось в те счастливые годы погружаться в работу связиста. Главное антенну правильно повернуть, выставить под четкой нормалью к потоку радиоизлучения. Вот так вот. Получилось.

Каналов оказалось всего два. Спортивных каналов, «Дискавери» к которым Петрович привык в прошлой жизни не оказалось сколько не бился с настройками. Только через полчаса трудов, и то через подстройку частоты колебательного контура удалось поймать что-то новенькое. На экране через мельтешение помех различалась знакомая ведущая «Евроньюс».

Немецкий язык Петрович знал с детства, папа работал охранником лагеря военнопленных в империалистическую, часто брал шустрого потомка на работу. Так что мировые новости полковник слушал внимательно. Впрочем, с передачей вышла ошибка, это не «Европейские новости» а канал назывался «Второе окно». Но о забастовках в капиталистическом мире ведущая докладывала бойко с радостным выражением лица.

Последовавший за новостями фильм Петровичу не понравился, и он вернулся на первый канал. Вот здесь свое родное, настоящее, документальные съёмки о буднях хлеборобов Кубани. Через две трети бутылки показалось что чего-то не хватает. Нет знакомого и привычного, чувствуешь себя не в своей тарелке как на рыбалке утречком на берегу озера в камышах и без комаров и прочей надоедливой пернатой живности. Кстати, как правильно: мошкара пернатая или порхатая? Вроде бы порхает, а не пернает, но слово считается ругательным.

Конечно без перерывов на рекламу дискомфорт ощущается. Нельзя так, чтоб фильм целиком и без перекуров. Поняв причину беспокойства Петрович стоически решил привыкать. Ведь в юности обходился как-то. Да он в начальной школе и без наливок обходился, но не возвращаться же обратно к молоку? Это так, нехорошая грубая шутка.

На утро Петрович решил что если ничего в голову не приходит, то не стоит и заморачиваться. Настоящее дело нельзя придумать, оно само находит себе достойного героя. Благодаря этому нехитрому принципу он в своё время и выжил в одной стране где много обезьян, тропических болот и бесхозных ресурсов. Спокойно сидел со своим отрядом на базе в ожидании приказа, а тот все никак не приходил.

После завтрака и бодрящего стаканчика красного полусладкого Петрович направился в лесопарк. Надо сказать, Приреченск город долгой и славной истории. Первое упоминание селища на месте городища историки выкопали в летописи одного монастыря, когда там вместо монахов ударно перевоспитывались бывшие эксплуататоры и враги народа. Так и писалось: «Селище повинно поставлять боярину Добромиру мед дикий и березовые веники». Точная дата точно есть в городском музее, но Петрович ее не помнил.

В царское время местный граф или князь обратил внимание на речушку давшую название городу. Крепостные рабы насыпали дамбы, построили шлюзы, провели электричество, к набережным пустили трамвай. Речушка превратилась в цепочку живописных прудов аккурат на месте городских клоак и ночлежек бездомных.

Дамбы и пруды сохранялись до сих пор как объект исторического наследия, только трамвайную линию разобрали еще комсомольцы 20-х. Время было славное, но трудное, стране требовались узкоколейки с настоящими паровозами. Графский парк за прудами советская власть обиходила, проложила дорожки из желтого кирпича, поставила павильончики «Соки. Воды», на месте конюшен установили аттракционы. Парк из места графских оргий с актрисами театра стал городским Лесопарком, излюбленным местом отдыха трудящихся.

Петрович любил это место еще с детства, там можно было вдосталь полазить по деревьям, накупаться в прудах, набегаться и наиграться если удавалось сбежать из школы. А летом и осенью пионеров привлекали огородики на неудобьях за лесопарком. Сколько там клубники, вишни, малины! И это все прямо с грядок. Там же юный Виталик развивал навыки разведчика и диверсанта, старательно наблюдая за дачниками, выгадывая участок куда можно безнаказанно совершить индейский набег. Ошибки и промахи обычно вознаграждались хворостиной по заднице или поленом промеж лопаток так что учился пионер быстро.

День будний, все порядочные граждане на работе, пенсионеры на скамейках, отпускники на курортах. Пока Петрович накручивал километраж по дорожкам, ему встретились только двое молодящихся спортсменов преклонного возраста, но в спортивных трико, шмыгнувшая в кусты стайка пионеров, да скучающая продавщица в киоске. Увы, пиво в парке не продавалось, а соки и лимонады ниже достоинства заслуженного военного пенсионера. Тем более бесплатно тетя не наливала, так и спрашивать смысла нет.

Как всякий уважающий себя человек полковник на улице пил только газировку из автомата. Ему еще в юности шеф пионерской дружины от завода Исаак Мансурович по большому секрету показал, как правильно с какой силой и вектором и в какую точку ударить автомат чтоб он выдал порцию бесплатной газировки с сиропом.

Если с центральной аллеи свернуть налево, пройти по асфальтовой дорожке мимо фургончиков «комнаты страха» с отшелушивающейся краской, за трансформаторной будкой найти в кустах сирени песчаную тропку, то она выведет к руинам графской усадьбы.

Об этом месте говорили разное и не все в открытую, некоторые подробности повествовали только после бутылки беленькой за закрытыми дверями ванной с выкрученными на полный напор кранами.

Граф сбежал от революции с фамильными бриллиантами, графиней, наследником и певичками из варьете. Усадьбу советская власть определила под интернат. Во время войны в здании располагался немецкий штаб, а в подвалах пыточные гестапо. В одну прекрасную ночь при полной луне советская авиация разнесла графскую усадьбу к чертовой матери вместе с половиной лесопарка и немецкой дивизией.

— Ничего не изменилось, — Петрович взирал на величественные руины усадьбы.

Одно из тех мест над которыми не властен дух времени. После войны здание собирались восстановить, но всегда находились другие дела, то массовое жилищное строительство, то освоение целины, то борьба за космос. Руины после смерти Сталина облюбовала местная банда, отсюда они совершали грабительские набеги на сельсоветы и сберкассы, однажды в ночь на Новый Год полностью вынесли винный магазин. Об этом говорил весь город.

От милиции уголовники прятались в подвалах и катакомбах. Некоторых поймали и расстреляли, другие уходили тайными потернами и хоронились в бункерах еще довоенных времен. Наконец усадьбу обложил стрелковый полк, в подземелья спустилась десантура со специально обученными собаками,