Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Он её реально тащил! — включилась вторая девчонка.

Один из сотрудников поднял ладонь.

— Девушки, на выход вместе с вашими кавалерами.

— На выход, — повторил старший охраны.

Я коротко кивнул своим пацанам.

— Идём.

Охрана начала вытеснять нас от столика. Посетители расступались. Телефоны, кстати, продолжали висеть в воздухе и снимать. Одна женщина держала ребёнка за капюшон, чтобы тот не лез ближе, а сама снимала через его плечо.

Денис, этот самый главный телок, шёл рядом со своими. Нос у него распухал, но глаза снова стали наглыми. У самого выхода из зоны фудкорта он повернул голову ко мне.

— Внутри камеры, — сказал он. — Снаружи поговорим нормально.

Я посмотрел на него и ничего не сказал.

— Двигаемся! — рявкнул старший охраны.

Мы пошли к выходу.

Двери торгового центра разъехались, выпуская нас на улицу. Старший охраны встал у входа, скрестил руки на груди и сделал такое лицо, будто он, конечно, против насилия, но очень за то, чтобы насилие не пачкало плитку внутри. Парни из ГБР задержались чуть ближе, однако вмешиваться не торопились.

Телки, то и дело оглядываясь на нас, отошли к краю парковки. Там было меньше потока, зато хватало света от фонарей и витрин. А ещё стояла заниженная «Лада», тонированная вкруг. Так вот из неё вышли корешки этих мутных товарищей — ещё двое. Один высокий, в серой толстовке. Второй с короткой шеей и поломанным носом.

— Так, чтобы на камеры не попадали, а то ментов вызову, — предупредил старший охраны.

Мои пацаны сбились рядом со мной. Марат стоял чуть впереди, держась одной рукой за скулу, а другую сжимая в кулак. Пашка держался слева, щурился и пытался выглядеть собранным. Стас посмотрел на камеры у входа, уже составляя карту рисков. Рыжий стоял рядом с девчонками, те, кстати, уходить не собирались. Даня весь бледный стоял рядом с Рыжим.

Девчонки смотрели на нас. Особенно та, из-за которой Марат поднялся. Взгляд у неё был виноватый, злой и испуганный сразу.

Я мог увести пацанов.

Самый формально разумный вариант. Дойти до такси, посадить всех внутрь… только вон то стадо, которое сейчас стояло у заниженной Прилры, пошло бы следом. И догнало бы нас у такси или где-нибудь ещё. А пацаны запомнили бы главное — их вывели под охраной, как испуганных школьников. Особенно Марат. Он встал на защиту, получил по лицу, поднялся, а потом взрослый бы забрал его с поля и сказал, что дальше всё решит сам.

Нетушки.

Это был один из тех немногих шансов, что появились у пацанов в их только начинающейся жизни. Шанс проявить себя без папиной охраны и связей. Из таких шансов и состояла вся моя предыдущая жизнь. И именно такие шансы воспитывали из пацанов настоящих мужчин.

Но!

Существовал важный нюанс — драться толпа на толпу здесь было совершенно точно ни к чему. Значит, надо было вывести хаос в узкий коридор.

— И чё делать теперь, Роман Михалыч? — шепнул Рыжий мне на ухо, чтобы не слышали девчонки.

— Пойдём, уточним — остались ли у этих ребят какие-то вопросы, — объяснил я.

Мы отошли от дверей на несколько шагов. Не к тёмному углу, куда главному телку явно бы хотелось, а на открытый участок под фонарём, между клумбой и рядом припаркованных машин.

Главный телок остановился напротив. Его ребята расползлись полукругом. Новые двое товарищей тоже встали по краям.

— Слушай сюда, — зашипел лидер стада. — Вы сейчас извиняетесь перед нами и валите. Этот, — Денис ткнул пальцем в Марата, — отдельно.

Марат стиснул челюсть и скрипнул зубами, готовый снова броситься в драку. Я поднял ладонь, останавливая его.

— А если нет, — продолжил Денис, — мы вас прям тут в асфальт закатаем.

Я, глядя на этих уже совершеннолетних дурней, прекрасно понимал, что ничем хорошим драка толпа на толпу не закончится. Скорее всего, для нас, но не исключаю, что и для наших сегодняшних соперников.

— Толпой вы уже попробовали, — сказал я. — Получилось не очень. Давайте проще. Один на один, кто готов?

Денис вскинул бровь, явно оценив мои слова по достоинству.

— Сам то выйдешь? Или своих малолеток выставишь?

— Выйду, — я не заколебался ни секунды.

Да, этот дурень был крупнее меня килограмм на тридцать, выше и явно имел опыт занятий единоборствами. Но, во-первых, чем больше шкаф, тем громче падает. А во-вторых, я тоже не кукурузу стерёг и всю прошлую жизнь отдал единоборствам. Хотя тело сейчас было совсем не то.

— Погнали, — Денис зло сплюнул себе под ноги и начал стягивать майку.

Я уже встал в стойку…

И в этот момент рядом со мной вырос Марат.

Он двигался медленно. Скула у него наливалась, губа кровоточила, но взгляд у пацана был решительный.

— Я выскочу, — заявил пацан.

Пашка повернул голову так резко, что у него хрустнула шея. Остальные пацаны тоже удивились — аж глаза на лоб вылезли.

Торговый центр за нашими спинами продолжал жить своей обычной среднестатистической жизнью. Двери открывались и закрывались, изнутри то и дело вываливался тёплый свет, запах молотого натурального кофе, сладкой выпечки и дешёвого парфюма.

Фонарь над клумбой робко мигнул и сразу же снова загорелся ровно. На капоте ближайшей машины отражалась вывеска ТЦ. Охрана стояла у дверей, делая вид, что всё под контролем.

Девчонки держались чуть в стороне.

Марат не колебался. Он был действительно готов выйти и подраться. Скула у пацана наливалась фиолетовым, губа была рассечена. Я положил руку пацану на плечо.

— Ты сейчас кого впечатлять собрался? — спросил я.

Марат посмотрел на меня. Глаза у него были мутные, но, как бы странно это ни звучало, одновременно в них появилась упрямая ясность.

— Никого.

— Врёшь.

Он сглотнул. Кровь из губы снова выступила тонкой полоской.

— Может. Дайте закончить, Михалыч, я себе не прощу, если не подерусь, — признался Марат.

Я внимательно смотрел на него. У Марата не было привычной мальчишеской бравады. Он стоял передо мной с разбитым лицом и понимал, что сейчас может получить ещё хуже. Понимал — и всё равно не сдавал назад.

Денис зло смотрел на Марата. Нос у него уже распух. Он пытался улыбаться, но получалось скверно.

— Удобно устроился, воспитатель, — сказал он.

Я стоял на шаг впереди пацанов. Если бы Марат промолчал, я бы вышел сам. И Денис это видел. Поэтому сейчас молол языком, не более. А я не собирался отбирать у своего пацана шанс.

— Надо же тебе оставить шанс. Но если вдруг Марат не вобьёт тебя