Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Намёк понял.

— Я вообще-то не только тебе, — проворковала она.

— Тем более понял.

Разговор пошёл.

Пацаны пытались выпендриться, куда без этого. Девчонки тоже играли. Аня иногда смеялась чуть громче, чем требовалось. Кира пару раз специально наклонилась к Пашке, что-то шепча тому на ухо. Настя повернулась к Рыжему и поправила ремешок сумки именно в тот момент, когда взгляд её ушёл за плечо пацана.

Всё это явно было рассчитано на зрителей.

А сами зрители, как выяснилось, уже вернулись.

Я увидел их раньше пацанов. Трое крепких парней стояли у бургерной. Те самые. Высокий коротко стриженный смотрел на стол с перекошенной от злости физиономией. Второй, крепкий, в куртке нараспашку, что-то сказал ему и ухмыльнулся.

Ну вот и ревность подъехала.

Я сделал вид, что рассматриваю свой стакан. Девчонки заметили троицу почти сразу. У Ани улыбка на секунду стала напряжённее. Кира выпрямилась, будто ждала именно этого. Настя наоборот опустила глаза к книге.

Всё подтвердилось окончательно.

Мои пацаны пока ничего не понимали. Они были заняты тем, что впервые за день сидели с девчонками и не выглядели полными идиотами. Жаль было портить момент, но жизнь вообще редко спрашивает, удобно ли тебе сейчас получить по голове.

Пашка как раз рассказывал Кире, что он после стрижки стал мудрее, хотя процесс ещё не завершён. Кира смеялась. Смеялась уже слишком заметно. Высокий у бургерной это увидел и двинулся к столику.

Девчонка рядом с Маратом первой изменилась в лице. Секунду назад она смеялась над Пашкиной шуткой. И Пашка уже приготовился развить успех и открыл рот.

Но улыбка у девчонки как испарилась.

Она села ровнее, положила ладонь на край подноса и посмотрела мне за спину. Лицо у неё стало каменным. Похоже, она уже понимала, кто идёт, и ничего хорошего от этого прихода не ждала.

К нашему столику подходили четверо.

Впереди шёл высокий широкоплечий парень с короткой стрижкой, который, судя по всему, был расстроенным ухажёром. За ним держался коренастый с цепочкой на шее. Ещё один, худой и длинный, шёл чуть сбоку. Четвёртый шёл чуть позади и лениво крутил телефон в руке.

Главный остановился рядом с девчонкой, собеседницей Марата. На самого пацана он даже не посмотрел.

— А ты чего трубку не берёшь?

Девчонка медленно вдохнула.

— Занята была.

— Вижу, — сказал он и оглядел стол. — Очень занята.

Коренастый усмехнулся. Худой встал за Даней и Рыжим, перекрыв им проход. Эти телята были явно постарше моих охломонов и оттого чувствовали себя уверенно, сами себя поставив в позицию сверху.

— Это кто вообще? — продолжил главный. — Новые подружки?

Пацанам, в смысле моим, такой заход на разговор явно не понравился. Пашка даже открыл рот, но девчонка его опередила.

— Мы просто сидим, — сказала она.

— Да я вижу. Девчонки, вы где таких гавриков нашли? — главный телок брезгливо окинул взглядом моих ребят.

Вторая девчонка опустила взгляд. Третья отвернулась к витрине с десертами, будто внезапно заинтересовалась чизкейком. Та, вокруг которой и шёл весь сыр-бор, с перепугу вцепилась обеими руками в поднос.

Я прекрасно понимал, что девчата уже были знакомы с этими набыченными телятами. Но, по всей видимости, знакомство это ничем хорошим не увенчалось. И они пришли сюда закатывать истерику и попытаться возвышаться за счёт моих ребят.

Я молчал.

Пока шли слова, пацаны должны были держать расклад сами. Если я сейчас встану первым, они опять станут детьми при взрослом. Красивые, умные, перспективные дети, которые за моей спиной умеют быть почти храбрыми.

Но нет — мне нужно было понять, что останется в сухом остатке, когда сам я останусь сидеть на стуле.

Что до меня, все четверо молодых бычков не понимали, что я, хоть и сижу за соседним столиком, всё равно нахожусь в одной компании с пацанами. Поэтому внимание на меня никто даже не обращал.

Главный медленно наклонился к девчонке рядом с Маратом.

— Пойдём поговорим, — зашипел он.

— Я не хочу.

Он улыбнулся.

— Я не спрашивал, хочешь ты или нет.

Коренастый развернул свободный стул и сел за стол. Локоть поставил рядом с подносом Пашки, чуть его отодвинув. Разрешение он, разумеется, не спрашивал. Считал, что оно ему не нужно.

— Нормально, смотрю, устроились, — хмыкнул он.

Пашка улыбнулся уголком рта. Старая защита у него включалась быстро: пошутить, съехать и заодно сделать вид, что всё ерунда. Против такой шпаны юмор такого сорта был плохим помощником.

Худой за Даней положил ладонь ему на плечо. Жест был почти дружеский, если смотреть с камеры. На самом деле пальцы продавили ткань и прижали Даню к стулу.

— Расслабься, малой, — сказал худой. — Мы свои.

Даня сглотнул, но взгляд не опустил.

Коренастый взял стакан Марата. Поднёс к губам. Сделал глоток и поморщился.

— Вкусно, — сказал он, ставя стакан обратно.

Марат посмотрел на стакан секунды три, а потом медленно поднял глаза на коренастого. Я видел, как в нём поднимается злость, но пока Марат держался. Челюсть у него ходила, ладонь сжалась в кулак, и всё равно пацан пока остался сидеть.

Коренастый протянул руку к подносу Пашки, взял картошку, обмакнул в соус и отправил в рот.

Худой наклонился к Стасу.

— А ты чё такой умный сидишь? Хочешь посчитать, сколько зубов во рту осталось?

Стас сглотнул, но по-прежнему молчал.

Будь на их месте любой из моих учеников, так сказать, тридцатилетней давности, поднос с картошкой был бы уже опущен одному из этих ртов на голову. А кофе или газировка были бы вылиты смельчакам за шиворот.

Однако здесь ситуация была совершенно другая. Как быстро и эффективно закрывать подобного рода вопросы, пацаны попросту не знали. Вернее, знали, конечно, но теория и практика всё-таки совершенно разные вещи.

Главный всё это время продолжал разговаривать только с девчонкой. Остальные для него были мебелью, шумом и фоном. Он очень аккуратно выстраивал право собственности: я говорю с ней, она отвечает мне, вы все можете сидеть рядом и радоваться, что стол ещё не перевернули.

— Ты вообще красиво устроилась, — сказал этот воинственный. — Двадцать минут назад говорила, что у тебя времени нет, а теперь с малолетками сидишь.

— Я тебе ничего не должна.

— Серьёзно?

Он положил ей руку на локоть.

Девчонка сразу напряглась.

— Отпусти.

Он не отпустил. Даже сильнее взял и начал поднимать её со стула.

— Пойдём.

Стул девчонки скрипнул по плитке.

Марат сразу поднялся.

— Она сказала нет. Руку убрал.

Коренастый засмеялся. Главный повернул голову к Марату так медленно, словно до него только сейчас дошло, что один из предметов