Решётка и клятва - Cinder

Глава 3

Без боя

Может, зря я сказал Ливси про кандалы: в них было чертовски неудобно. Хотя комфорт мне никто и не обещал, но не хотелось, чтобы его отчитали из-за такой мелочи. Мы шли по улицам не так уж долго — оказалось, что мне нужно в резиденцию Гордона, у него здесь оборудован кабинет для переговоров. Так что через минут пятнадцать я уже стоял перед дверью.

Почему-то сейчас я начал нервничать. Возможно, на меня давила вся эта лепнина с позолотой, а может, статуи, что стояли по обе стороны коридора. Но что-то в этом месте точно намекало на то, что у человека, который всё здесь обставил, вкус отсутствует как класс, зато денег хоть отбавляй. А с такими людьми шутить не стоит. Да и общаться, если честно, тоже. Но кто меня спрашивает.

Ливси, как только привёл меня, сразу удалился подобру-поздорову, так что я был предоставлен сам себе. Ну, или почти — если не считать двух охранников, что стояли по обе стороны двери и изображали статуи. Но и тут мне ждать долго не пришлось: видимо, мой собеседник торопился вернуться к себе. Не успел я начать внимательнее рассматривать убранство, как двери распахнулись, и сухой старичок пригласил меня внутрь.

Я вошёл в кабинет. За массивным столом сидел тучный мужчина — когда-то он, возможно, был крепко сложен, плечи и осанка выдавали прежнюю стать, но годы, проведённые в кресле главы города, явно не пошли ему на пользу, оставив после себя рыхлость и грубость. Пальцы, унизанные перстнями, лениво выбивали ритм по подлокотнику кресла. Но вот взгляд — тут я напрягся — совершенно выбивался из образа зажравшегося чиновника. Взгляд был живым, цепким и пронзительным, как у человека, привыкшего просчитывать всё на несколько ходов вперёд.

По стенам, куда бы я ни повернул голову, на меня смотрели его же собственные портреты. На каждом следующем он был чуть моложе, чуть стройнее, будто время в этих картинах текло вспять.

— А вот и наш загадочный мастер, — произнёс он, даже не пытаясь подняться с кресла. — Присаживайся, в ногах правды нет, а разговор у нас, что-то мне подсказывает, будет долгий.

Я сел, стараясь не сильно двигать руками, чтобы кандалы не звенели. Мне почему-то не хотелось, чтобы этот человек подумал, что я устраиваю шум специально.

— Константин, если не ошибаюсь? — Он выдержал паузу, наслаждаясь своей осведомлённостью. — Наслышан о ваших талантах. Шлюп этого дядюшки Билли — за день. Лодка портного — и того быстрее. Признаться, я даже не поверил, пока не отправил человека проверить лично.

— Приятно, что мои скромные труды привлекли внимание Его Сиятельства. — Я постарался, чтобы голос звучал ровно, без того сарказма, что так и рвался наружу.

— Оставьте титулы, Константин, мы же тут не на официальном приёме. — Он усмехнулся, но глаза остались холодными. — Скажите мне вот что: вам не кажется расточительным чинить рыбацкие лодки, обладая такими способностями? Город, в котором вы оказались, испытывает… определённые трудности. Трудности, для решения которых как раз и нужны такие руки, как ваши.

— Определённые трудности, — проговорил я задумчиво, — как и моя помощь с ними, звучат расплывчато. Может, уже перейдём прямо к делу, Ваше Сиятельство?

— Гордон, — поправил он меня с улыбкой. — Раз уж мы обговорили, что не на официальном приёме. Хорошо, буду прямолинее, мне тоже так проще, да и вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около.

Он поднялся с кресла, медленно, тяжело. Но тут же вся рыхлость слетела с него, будто он всё так же молод и силён, как и раньше. Движения уверенные, никакой тяжести. Я думал, он будет ходить как пингвин, переваливаясь с одной ноги на другую, но нет — из его движений мигом испарилась вальяжность сытого зверя, и проявился голодный хищник.

— Губернатор собирает плотников уже второй год. Хватает всех, кто хоть как-то умеет держать в руках инструменты, и увозит в столицу. Я уверен, вы уже слышали эту историю от местных. И мне, признаться, не хотелось бы, чтобы вас коснулась та же участь.

— Почему? — я честно не понимал, к чему он клонит.

— Потому что вы нужны мне здесь. — Он повернулся к окну и указал на город. — Мне нужны ваши способности, чтобы отстроить этот город. А не чтобы вас заперли в столичной мастерской губернатора для постройки его флота. У меня грандиозные планы на этот город, Константин, планы, для которых мне нужен свой мастер. Сколько можно подкармливать губернатора рабочей силой?

— И что же вы предлагаете?

— Молчание и неприкосновенность, — просто сказал он. — Ваше существование останется тайной для губернаторских ушей. Как я это устрою — это уже моя проблема, — ответил он на невысказанный вопрос. — Взамен вы работаете на меня, только на меня. А чтобы вы не подумали, что я беру вас в рабство, — он развёл руки, — я готов предложить вам свою защиту от любых… случайностей вроде той, что уже произошла с покойным Гаретом. Крышу над головой в городе, а не лачугу на пляже и не тюремную камеру. И, разумеется, оплату, достойную вашего таланта, а не те гроши, что вам платили местные рыбаки и торговцы. Что скажете?

А что тут скажешь. Предложение звучит заманчиво — протекция, крыша, деньги, — только свобода при этом мнимая. И выбора у меня, по сути, нет: я соглашаюсь либо добровольно, либо после того, как меня к этому подведут, и подводить будут не уговорами.

И знаете, что самое неприятное? Оно ведь и правда лучше всего, что у меня сейчас есть. Лучше камеры. Лучше пляжа с кокосами. Я про это подумал, и мне стало противно — не от Гордона, а от себя, потому что я на секунду прикинул, как оно будет: мастерская, крыша, заказы, и человек, которому я принадлежу, приходит раз в месяц спросить, как идут дела.

Тянуть было бессмысленно, и всё-таки я потянул, потому что это был единственный ход, который у меня оставался.

— Ваше предложение очень льстит мне, Гордон. — Я