Решётка и клятва - Cinder

— Отсюда самый короткий путь к заднему двору, — тихо пояснил он. — Там должны быть…

Договорить он не успел. Снизу донёсся звук — глухой удар, потом ещё один, и чей-то придушенный вскрик.

— Началось, — выдохнул я, чувствуя, как знакомый холодок пробежал по позвоночнику. То самое чутьё, которое пока ни разу меня не обмануло.

Мы спустились осторожно, и я увидел: у заднего двора лежали двое стражников, а рядом с ними — третий человек, в тёмной одежде, не в форме. Он лежал лицом вниз, и под ним расплывалось тёмное пятно. Никто его не обыскивал и не переворачивал.

Над ним стоял второй такой же, и он не суетился, а просто смотрел, будто считал что-то про себя. Потом поднял голову.

— Плотник? — коротко спросил он и, дождавшись моего кивка, перевёл взгляд за моё плечо. — И охранник. Мне говорили, двое. — Он махнул рукой в сторону приоткрытой калитки. — Тогда бегом, пока весь гарнизон не проснулся.

— А он? — спросил я, и мне понадобилось усилие, чтобы это произнести.

— А он остаётся, — сказал человек в тёмном, уже поворачиваясь к калитке. — Шевелись.

Я пошёл за ним, и на третьем шаге бок под рубахой рвануло так, что я чуть не сел. Дальше я бежал уже скверно, придерживая его ладонью, и Ливси один раз молча подхватил меня под локоть.

Драки не случилось. Мы выбрались с тюремной территории, и всё заняло, наверное, минуты три. И за эти три минуты кто-то, чьего имени я не знаю, перестал дышать в трёх шагах от меня. Мы миновали пару тёмных переулков, и я едва не столкнулся с каким-то человеком, вынырнувшим из тени.

— Костя!

Голос был такой родной, что я забыл про всякую осторожность.

— Генри! — Я схватил его за плечи, и впервые за эти дни на душе стало по-настоящему легко.

С его плеча тут же спорхнул Сали, приземлившись мне на голову с воплем, больше похожим на боевой клич, чем на приветствие.

— Ну наконец-то, салага! Я думал, придётся ещё неделю нянчиться с этим плаксой, — довольно каркнул он, кивая на Генри, который тут же покраснел до ушей.

— Скучал, — только и смог выдавить я, чувствуя, как к горлу подкатывает совершенно неуместный ком.

— Обниматься будете потом, — оборвал наш момент провожатый. — Сейчас на корабль, пока за нами не увязалась половина городской стражи.

— У вас там человек остался, — сказал я ему в спину.

— Знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Его звали Сомик. Вот теперь и ты знаешь.

— На корабль? — Ливси, до этого молча пялившийся на говорящего попугая с таким видом, будто у него сейчас закипят мозги, наконец выдал вопрос.

— На корабль, — подтвердил я, хлопнув его по плечу. — Добро пожаловать в команду, официально. Дальше, боюсь, будет ещё интереснее.

И, не дав никому опомниться, я первым шагнул в темноту, ведущую к пристани. Насчёт свободы я уже ничего не загадывал: за последние сутки мне дважды показали, что в этом городе бесплатно не бывает ничего, и оба раза счёт выставили не мне.

До пристани оказалось ближе, чем я думал, — видимо, наш проводник хорошо ориентировался в городе, возможно, даже лучше Генри. Мы старались держаться в тени и двигались только переулками — никаких больших открытых пространств и улиц. А наш проводник постоянно останавливал нас, чтобы прислушаться к малейшему шуму. Но погоню мы так и не услышали: видимо, всё прошло гладко, и моей пропажи ещё никто не заметил.

— Вот он, наш красавец, — провожатый с гордостью кивнул в сторону причала, и я невольно замедлил шаг, рассматривая корабль.

Он оказался не шлюпом и не жалкой лодочкой, которые я чинил всё это время, — это был настоящий бриг. Пусть и слегка потрёпанный, с заплатками на бортах, которые, кстати, явно ставили второпях, лишь бы держались. Профессиональный интерес тут же вытеснил всякую усталость. Я уже начал планировать, как переделать их так, чтобы они служили дольше и вид у них был попрезентабельнее.

— Пожалуй, вам стоит отдать его мне на починку… — начал я.

— Не переживай, тебе будет чем заняться, но давай поговорим об этом позже, — оборвал меня провожатый. — Сейчас на борт, время дорого. А как ты заметил, нашему красавчику нежелательно прорываться с боем.

Мы поднялись по трапу: Генри впереди, что-то взволнованно шепча Ливси, который так и не отошёл от шока при виде говорящего попугая; Сали важно восседал у меня на плече, как будто это он тут был капитаном, а не тот, чьи люди нас сюда привели.

На палубе нас встретили ещё двое — судя по одежде и повадкам, из той же породы, что и наш провожатый, — и коротко скомандовали отдавать швартовы. Кто-то кинул мне флягу с водой, кто-то — сухарь. Я поблагодарил, но мне не ответили. Смотрели на меня без злобы, но и без интереса, как смотрят на груз, за который заплачено вперёд и который теперь надо довезти целым. Одного из них я поймал на том, что он оглядывается на берег, и понял, что он тоже думает про Сомика.

Когда огни города начали таять за кормой, я стоял у борта, прижавшись плечом к Генри, а Сали дремал у меня на голове, будто ему было плевать на всё происходящее. Ливси растерянно вертел головой, пытаясь одновременно рассмотреть и корабль, и попугая, и меня — заново, уже не как заключённого, а как человека, с которым теперь связана вся его дальнейшая жизнь.

— Ну что, — тихо сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — вроде выбрались.

— Вроде, — так же тихо отозвался Генри, и в его голосе слышалось столько же облегчения, сколько и у меня.

Самочувствие было нормальным — ни головокружения, ничего. Но к штурвалу я благоразумно подходить не стал — мало ли, вдруг проклятие профессии распространяется и на простое стояние рядом с рулём.

— Генри, что мы должны за моё спасение?