Красный бриллиант - Алекс Хай

— Именно.

— А если все три будут указывать на разное?

— Тогда брошь честно сообщит, что не знает дороги.

Я посмотрел на схему.

— Императорская комиссия может решить, что придворный артефакт обязан знать всё.

— Тогда им нужен не ювелир, а господь бог, — отозвался Василий. — И боюсь, у него уже есть постоянная работа.

Решение было простым и правильным. Я бы ещё долго пытался ранжировать отклики, выстраивать дополнительные фильтры и заставлять механизм выбрать направление любой ценой. Отец позволил вещи признать предел возможностей.

Похоже, придворный ювелир из него действительно получится куда лучше меня.

Потом мы добавили сравнительный узел. Сашины старые линии подошли для него почти без изменений: они и раньше искали самый сильный отклик, теперь же должны были сопоставлять три сигнала.

Через два часа брошь выдержала земные помехи, глушащий купол и закрытый металлический сейф. Под крышкой сейфа верхний луч остановился, хрусталь трижды мигнул и погас.

— Не знает дороги, — сказал я.

— Зато не врёт.

Отец записал результат в рабочий журнал.

Для одного дня этого было достаточно. Белое золото требовало окончательной посадки, прозрачная эмаль — обжига, а наши желудки — ужина. Последнее Марья Ивановна собиралась обеспечить лично и с недюжинным энтузиазмом.

* * *

После еды Василий ушёл к матери. Я поднялся в кабинет, закрыл дверь и достал папку с эскизами.

На первом листе был нарисован классический солитер — кольцо с одним камнем, традиционная форма для помолвки.

Овальный красный бриллиант поднимался над тонким ободом жёлтого золота. Шесть лапок удерживали камень, почти не закрывая грани. Свет проходил свободно, и красный цвет становился глубже и теплее.

Красиво.

И непрактично.

Такая высокая посадка будет постоянно цепляться за перчатки и одежду. Одного удара о дверную ручку хватит, чтобы Алла получила нервный припадок, а я — несколько часов неприятной работы. Кроме того, лапки оставляли слишком удобный доступ человеку с кусачками…

Я отложил эскиз.

Второй вариант получился современнее. Широкий обод, низкая посадка, золото частично закрывало камень с двух сторон. Надёжно, строго и совершенно не подходило «Принцу Уэльскому». Редчайший бриллиант выглядел так, словно мастер пытался спрятать его от владельца.

Третий эскиз был откровенно авангардным. Овал окружали чёрные бриллианты и два небольших рубина. Композиция получилась сильной, почти агрессивной.

Алла могла бы надеть такое кольцо на переговоры по бизнесу. От дизайна веяло первобытной силой. Но для нежной и очень молодой Аллы это было чересчур.

Всё-таки камню не требовалась свита. Он и без того привлекал слишком много внимания.

Я взял новый лист.

Жёлтое золото. Овальный бриллиант. Посадка ниже классической, но достаточно открытая, чтобы свет входил через боковые грани. Шесть усиленных лапок, соединённых скрытым охранным контуром. Плечи обода плавно поднимаются к оправе и принимают часть нагрузки…

Парадное кольцо, бессмертная классика. Будущая семейная реликвия.

Я представил его на руке Аллы и сразу понял, что, какой бы дизайн я ни выбрал, она не станет носить его каждый день.

Два карата красного бриллианта невозможно не заметить. Камень узнаваем, дорог и уже появился на страницах газет. И желающих заполучить его нечестными методами наверняка найдётся немало.

Сам я предпочитал дарить женщинам украшения без необходимости приставлять к ним взвод охраны.

Впрочем, у аристократических Домов существовала традиция создавать копии главных фамильных драгоценностей. Оригиналы хранились в сейфах и появлялись лишь на больших приёмах. Копии носили в обычной жизни и на мероприятиях попроще, где всё равно требовалось продемонстрировать статус. Например, на премьере оперы.

Но копировать «Принца Уэльского» я не хотел. Искусственно выращенный красный бриллиант всё равно останется лабораторным красным бриллиантом, сколько золота вокруг него ни накрути.

Нужно второе кольцо, повседневное. Самостоятельное, но связанное с первым.

Я нарисовал оправу той же формы и уменьшил центральное гнездо. Вместо бриллианта — необлагороженный рубин насыщенного красного цвета. Не овал, а вытянутый кушон со смешанной огранкой. Посадка ниже, по краю тонкий защитный ободок. Рисунок плеч повторяет парадное кольцо, но линия проще и мягче.

Повседневный вариант. Алла сможет носить его без охраны, специального футляра и предварительного уведомления «Астрея».

Оставалась третья часть.

Защитные кольца-дорожки появились ещё несколько столетий назад. Их надевали рядом с ценным кольцом, чтобы то не соскользнуло с пальца. Простая механика, которую ювелиры позднее окружили таким количеством символизма, что первоначальное назначение почти забылось.

Я провёл ещё одну золотую линию. Тонкий обод, ряд небольших калиброванных рубинов в закрытом канале, ни одной выступающей лапки. Дорожка подходила и к парадному, и к повседневному кольцам, замыкая рисунок оправы.

Получался комплект, к которому потом прекрасно подошло бы простое обручальное кольцо.

Красный бриллиант — для больших событий. Рубин — для обычных дней. Дорожка — чтобы удерживать рядом то, что никак нельзя потерять.

Дверь кабинета открылась.

Отец вошёл без стука, сделал два шага и остановился возле стола.

Я успел прикрыть ладонью центральный эскиз. Остальные два остались на виду.

— Ты собираешься жениться три раза? — улыбнулся Василий.

— Нет. Всего один, но основательно.

— О, я заметил.

Он подошёл ближе и рассмотрел рисунки.

— Огранку у рубина лучше сделать чуть шире. Иначе рядом с дорожкой кольцо будет казаться слишком узким.

— Я тоже об этом думал.

Отец поднял лист с парадной оправой.

— Для начала неплохо бы спросить согласия девушки.

— Согласен. Техническая часть пока выглядит проще. Но и работы здесь на пару месяцев точно, если не больше.

Василий вернул эскиз на стол и направился к двери.

— Ты зачем пришёл? — спросил я.

— За очками. А ещё Марья Ивановна заварила вечерний чай.

Очки лежали у него в нагрудном кармане.

— Сейчас приду.

Василий заметил мой взгляд, надел их и невозмутимо вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я снова посмотрел на три кольца.

Пожалуй, с оправой я действительно определился.

Оставалось получить камень обратно с выставки, закончить конкурс и поговорить с Аллой.

Из трёх задач последняя выглядела самой непредсказуемой.

Утро первого испытания выдалось горячим во всех смыслах.

Горячий кофе, горячая эмаль и готовая взорваться голова Лены, одновременно разговаривавшей по двум телефонам.

На одной линии ей объясняли, почему выбранный подрядчик не успевает изготовить стеклянные панели для свадебного павильона. На второй сотрудник музея требовал немедленно согласовать список сотрудников, допущенных к центральной витрине.

Сестра держалась спокойно и даже холодно. Это означало, что оба собеседника уже находились в одном неверном слове от неприятностей.

— Панели должны быть готовы к первой пятнице следующего месяца, — сказала она первому. — Да, я в курсе, что монтаж — дело длительное и сложное. Нет, метель не относится к обстоятельствам непреодолимой силы. Мы в