Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Что мне легко и не хочется, чтобы он уходил. Мне нравится, когда он берет меня за руку, — усмехнулась она. — Только я не знаю, это оно или я просто привыкла, что он рядом.

Я очень отчетливо понимал, что она имеет в виду. Еще пару месяцев назад я сам не знал, что чувствую к разным девушкам, и находился, вероятно, в таком же положении, как она сейчас.

— А почему тебе обязательно знать это заранее? — спросил я. Ведь в самом деле, не тащил же он ее в загс, можно было повстречаться, присмотреться, дать парню шанс, а потом уже принимать решение.

— Потому что не хочу, чтобы было так: он любит, а я позволяю…

Она размышляла вслух, а когда запнулась, я сказал:

— Знаешь, Кира, иногда сначала ты просто рядом с человеком, потому что с ним хорошо. А любовь приходит потом, когда его уже нет возле тебя, но при этом не хватает.

— А если она не придет? — задумчиво спросила Кира, не поворачиваясь ко мне.

— Да, иногда любовь так и не приходит, но заранее этого никто не знает, — ответил я.

— Ты так говоришь, будто знаешь, — как-то горько усмехнулась Кира.

— Знаю одно: ждать уверенности можно долго и впустую. А попробовать не значит обещать ему любовь. Это значит перестать держать его на расстоянии и посмотреть, что будет с тобой.

— А если я попробую и пойму, что нет? Ему же будет хуже, чем сейчас. — Сказала и поежилась, а я так и не понял, от мысли о том, что причинит такую боль, или просто от промозглого питерского ветра.

— Может быть. А может, и нет. Но попробовать и потом сказать нет ты всегда можешь. Зато если не попробуешь — так и не узнаешь. А вдруг оно того стоит? Ты ему что-нибудь об этом говорила?

— Не говорила… — задумчиво покачала Кира головой. — Я ему вообще ничего не говорила: ни что мне с ним хорошо, ни что я не уверена. Просто гуляю с ним, как будто все и так понятно.

— А на его месте ты бы хотела знать, что он думает?

— Ты за него, что ли? — спросила она чуть резковато, и я отчетливо услышал в тоне Киры обиду.

— Я за тебя, — покачал я головой. — Скажи мне одно: чего ты боишься больше — что попробуешь и не полюбишь, или что полюбишь?

— Что не полюблю и придется ему это сказать, — быстро ответила девушка. — Вот только… Про второе я не думала.

— А ты подумай, — предложил я. — Подумала?

— Да. Знаешь, а не так-то это и страшно.

Улыбнувшись, она потом надолго замолчала, а я дал ей побыть наедине со своими мыслями.

Мы дошли до Аничкова моста, и Кира остановилась перед конями.

— Давно хотела увидеть коней Клодта. Знаешь, раньше я думала, они все одинаковые, а оказывается, нет. Все разные, — медленно проговорила Кира, и я понял, что думает она сейчас совсем не о конях.

— Теперь увидела. Считай, что издательство не подвело, — улыбнулся я.

— Я попробую, Ром, — сказала она, не отходя от коней. — Не потому, что он ждет. Сама хочу понять, любовь это у меня или нет. А если нет, придется ему сказать. Страшно, но лучше так, чем ходить рядом и молчать.

— Попробуй. И про свои сомнения ему тоже скажи. Он наверняка и сам догадается, но лучше пусть услышит от тебя.

— Ладно, так и сделаю. Ты ради этого меня вытащил, Ром?

— Вроде того. Мы же друзья?

— А то!

И мы повернули назад. Я вспомнил про карточку в кармане и достал ее под фонарем: снимок у Ростральных колонн, который Миша отдал мне за ужином.

— Ленка посередине, конечно! — сказала Кира. — А Мишка-то, Мишка! Нос, как будто его в Неву окунули.

— На Стрелке был такой ветер с воды, что носы покраснели у всех, а у него больше всех.

— У вас у всех лица такие, будто сейчас чихнете, — рассмеялась Кира.

— А мы и чихали, Мишка героически снимал нас раз десять, это лучший вариант, так что прояви уважение, — усмехнулся я.

Она держала карточку дольше, чем нужно, чтобы узнать всех, и я не торопил: на снимке был вечер, на который она не пошла.

— Вы хорошо без нас гуляли.

— Возьми ее себе, — предложил я. — Мне Мишка еще напечатает.

— С удовольствием. — Она убрала карточку в карман пальто. — Повешу над столом, чтобы помнить, как вы без меня мерзли.

До гостиницы Кира рассказывала про Новосибирск, в подробностях, как умеет только она, и у дверей мы еще постояли, пока она не закончила.

В холле, когда мы вошли, было тихо. Кира повернула к лестнице первой и на площадке обернулась.

— Спасибо за прогулку… И за разговор, он был мне очень нужен. Мы с тобой правильно решили тогда дружить. Спокойной ночи, Ром.

— Спокойной ночи, Кир, — улыбнулся я и почувствовал, как в груди кольнула иголка грусти.

Это было правильное решение, но не отменяло того, что Кира удивительная девушка, и не сложись обстоятельства так, что ближе оказалась Нина, все могло бы сейчас быть по-другому.

***

На следующее утро решения по апелляциям вывесили в половине девятого в холле гостиницы, на доске у стойки, и Мишка добрался до нее раньше меня.

— Ромыч, офигеть! Тебе очки вернули! — крикнул он через головы. — Ты первый!

По химии против моей фамилии стояло тридцать пять, в общей сумме — сто три. У Седовой было сто два,