Так себе гладиатор - Яна Каляева

— Ну, можете это вырезать, если хотите. Но я вам не рекомендую. У вас тут тренировочный зал или дешевая пивнушка? И кстати, почему рекламный ролик ориентирован исключительно на мужчин? К вам что, не ходят женщины? Им, между прочим, тоже надо заниматься физическим развитием.

— Это же Магриб, — встрял куратор Али. — Здесь не принято, чтобы мужчины и женщины тренировались вместе. Да и вообще в женщинах ценится другое.

Я хмыкнула и застегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Нет, до этого она не приоткрывала ничего особенного — да и приоткрывать-то, если честно, нечего — но так я выглядела более вызывающе. Работала, что называется, на мужскую аудиторию.

— Ну, есть у меня филиал, который арендует какой-то женский клуб, — сказал вдруг Джамаль. — Но у них обороты маленькие совсем, так что рекламного бюджета нет. Да и тесно там. Им незачем рекламироваться — и так все битком.

— Я хочу осмотреть это заведение, — заявила я. — Бесплатно, вне контракта.

— Да пожалуйста, сколько угодно, — согласился Джамаль и глянул на экран смартфона. — У них как раз сейчас какая-то бабская тренировка. Они будут рады. Если только мне это ничего не будет стоить.

— Ничего, я же сказала. Это частный визит.

— Но сначала фотосессия, — вмешался куратор.

Следующий час я терпеливо принимала разные позы на тренажерах, пока съемочная группа суетилась вокруг, выставляя свет. Работа фотомодели оказалась совсем не такой ерундой, как выглядела со стороны. Раньше я думала, что все эти красивые мужчины и женщины просто улыбаются на камеру и не подозревала, как трудно подолгу удерживать тело в определенном положении, сохраняя радостно-безмятежную морду лица, и все это под раскаленными софитами. По моим ощущениям, этот час длился часа четыре, не меньше. И я порадовалась, что Ахада нет со мной — мой вольнолюбивый горгон такого не вытерпел бы.

Но все когда-нибудь заканчивается. Я с облегчением умыла лицо над раковиной, покрытой ржавыми подтеками, и вернулась к хозяину. Съемочная группа уже паковала оборудование.

— А теперь будьте любезны, проводите меня в женский клуб.

Мы прошли через небогатый жилой квартал: облупившиеся фасады, развешанное на веревках белье, запах жареного лука из открытых окон. Из-за угла выскочила стайка ребятишек и с гиканьем пронеслась мимо. Вход в женский филиал оказался еще непригляднее, чем в тот зал, где шла съемка.

— Внутрь я без нужды стараюсь не заходить, — пояснил Джамаль. — Все-таки… ну, понимаете, бабы.

— Да, понимаю, — я хмыкнула. — Мы, бабы — навроде гранаты с выдернутой чекой, от нас лучше держаться подальше. Благодарю, дальше я справлюсь сама.

Я спустилась по заплеванной лестнице и вошла в подвальное помещение. Здесь было еще темнее и душнее, чем в предыдущем зале, хотя, по крайней мере, не пахло табаком и кислым пивом. Под потолком гудел вентилятор, но толку от него было чуть — лопасти лениво месили воздух. Вдоль стен выстроились гантели разного веса, от розовых килограммовых до облезлых чугунных, с выбитыми цифрами. Два мутноватых зеркала висели друг напротив друга, и в них отражались женщины — разных возрастов, в дешевых спортивных штанах, в застиранных майках, в платках, повязанных на затылке.

Поначалу я решила, что женщины занимаются сами по себе. Потом сквозь сопение и шорох кроссовок пробился негромкий, уверенный голос тренерши.

— Руки вверх — вдох. Опустили — выдох. Шею не втягиваем, она не сломается. — Тренерша медленно шла между ковриками, на ходу поправляя то одну, то другую. — Плечи назад, лопатки свели. Хорошо. Теперь наклоны. Ноги шире, колени мягкие. Не болтаемся, как пьяные грузчики. Опускаемся плавно. Не спешим.

Дюжина женщин — от совсем молодых до пожилых — сосредоточенно повторяла каждое движение.

— Переходим к приседаниям. Взяли гантели. Кто без гантелей — руки за голову. Спину держим! Спину, я сказала! Подбородок выше.

Следом взялись за жим лежа. Женщины по очереди устраивались на скамьях и выталкивали гантели вверх. Тренерша не сводила глаз с их локтей и кистей, то и дело поправляя технику.

Мне нравилось, как работает эта тетка. Никаких «прислушайтесь к своему телу», и бодрых речей про лучшую версию себя. Она, конечно, не жестила, как наш ланиста, но ей действительно было дело до каждой ученицы.

И еще я не могла отделаться от ощущения, что где-то я эту женщину уже видела. Только тогда она выглядела и вела себя по-другому.

Занятие завершилось. Женщины нестройным потоком потянулись в раздевалку. Тренерша устало вздохнула и вышла под лампу, что висела у входа — более яркую, чем остальные. Свет упал на лицо, и я наконец узнала ее.

— Айше? — растерянно выдохнула я.

— Здравствуй, Гая. — Айше, кажется, вовсе не удивилась. — Мы с девочками смотрим каждое твое выступление. Правда, не ожидала увидеть тебя здесь. Ты не могла бы представиться им? Уверена, это их очень вдохновит.

— Обязательно. Но не сейчас, — пробормотала я. — Сначала я хотела бы поговорить о том, что здесь происходит. И о тебе. Как ты тут оказалась? Какими судьбами?

— Обязательно поговорим. Надо только дождаться, пока все уйдут, и закрыть зал.

Четверть часа спустя мы сидели на ярких пластиковых стульях в небольшой кофейне. Нам подали густой черный кофе с кардамоном, сваренный в медной джезве, и блюдце с липкими финиками. Я не сразу сообразила, зачем хозяйка заведения сфотографировала меня на смартфон. Потом вспомнила, что такова установленная плата для гладиаторов. Рассчитаться я не могла — гладиаторам запрещено иметь деньги — но один снимок явно принесет хозяйке больше выгоды, чем сотня платежеспособных клиентов. Поэтому число ресторанов и прочих заведений, куда гладиатор может зайти, ограничено двумя в неделю. Ладно, все равно я не большой любитель кабаков.

— Как ты здесь оказалась? — повторила я.

— Здесь — это в Касабланке? — Айше мягко улыбнулась. — Все просто, я приехала искать работу. После возвращения из России какое-то время жила у родителей, но в нашем городке рабочих мест для женщин нет, а сидеть у стариков на шее сама понимаешь каково. А в России я три месяца занималась с хорошим тренером и усвоила основные приемы.

— И теперь работаешь в тренажерном зале?

— Увы, нет. Того, что могут заплатить ученицы, едва хватает на аренду спортзала. Сама я работаю в прачечной. — Айше снова улыбнулась, от