Так себе гладиатор - Яна Каляева

Горгон тут же ответил. Поднырнул под змеиное тело, подбросил его плечом и когтями распорол брюхо — вернее, попытался. Когти прошлись по чешуе с визгом, оставив лишь светлые царапины.

Я выстрелила кобре в глаз. Тварюга едва заметно дернулась — пуля срикошетила от надбровной пластины.

Зрители радостно завопили. Им-то весело! Сидят себе за защитой, жуют жареные орехи и делают ставки.

Оклемавшаяся первая змея развернулась от трибун и снова поползла к нам. Я пустила импульс — широкий, чтобы сбить сразу двух, и перекатилась под хлещущим по песку хвостом. Еще выстрел — точно в раскрывающуюся пасть, но кобра успела захлопнуть ее, и пуля бесполезно отскочила от нижней челюсти.

Ахад действовал грубее и, надо признать, эффективнее. Он не давал змеям собраться вместе: врезался в одну боком, вторую отбрасывал лапой, третью хватал за хвост и волок по песку, пока она не выкручивалась и не бросалась на него.

Кобры меняли тактику на ходу. Одна заходила спереди, вынуждая меня отступать, две другие старались сомкнуться за спиной. Стоило нам разорвать их строй, как они расползались, перегруппировывались и снова нападали с разных сторон. Умные, тварюги! А по размеру бошек не скажешь, что в них влезает столько мозгов!

На десятой минуте мы все-таки уложили первую. Ахад перехватил ее на броске. Кобра попыталась обвиться вокруг него, но он навалился и прижал ее шею к песку обеими лапами. Тварь извивалась, молотила хвостом, выворачивала голову, пытаясь дотянуться до его морды.

Я подскочила сбоку.

— Пасть открой, красавица!

Будто услышав, кобра зашипела и распахнула челюсти. Я всадила туда три пули подряд. Голова дернулась. Тело еще несколько секунд било по песку, потом разом обмякло.

Трибуны взвыли от восторга. Я вскинула руки, приветствуя зрителей. На песок прилетела пара букетов — ну да, со стороны публики барьер вполне проницаем…

Оставшиеся две кобры зашипели в унисон.

— Кажется, змеям не очень нравится наше представление, — сказала я Ахаду. — Ну и ладно, главное — чтобы нравилось публике.

Горгон с энтузиазмом облизнул окровавленные клыки.

Кобры больше не лезли напролом. Теперь одна отвлекала меня короткими выпадами, а вторая кружила вокруг Ахада, выискивая слабое место. Стоило мне повернуться к горгону, как первая бросалась в ноги. Стоило Ахаду двинуться ко мне — вторая била хвостом, отрезая путь.

Они поняли, что мы тут не лаптем щи хлебаем! И решили тоже взяться за дело всерьез.

Я видела, что Ахад устал — дыхание стало хриплым, движения — тяжелее. У меня самой пот заливал глаза, мышцы гудели, а резерв опустел больше чем наполовину.

Что ж, свои пятнадцать минут мы отработали честно. Пора было заканчивать представление.

Я отступила, заставляя ближайшую кобру потянуться следом, и начала стягивать эфир в одну точку. Воздух вокруг ладони задрожал. Еще немного — и импульс должен был ударить тварь под голову, опрокинуть ее и открыть пасть для выстрела.

С трибун донесся шум. Нет, там всегда шумели, но сейчас… как-то не так.

Я на мгновение подняла глаза. У самого барьера сцепились несколько рабочих-снага. Двое катались между рядами, третий размахивал бутылкой, четвертый пытался то ли разнять их, то ли поколотить всех сразу. Один из драчунов получил хороший хук в челюсть, перевалился через барьер и рухнул на песок.

Прямо перед коброй. Твою ж Галадриэль!

Снага попытался подняться на четвереньки. Кобра замерла, повернула голову в его сторону и попробовала воздух раздвоенным языком. Учуяла легкую добычу!

Кобра метнулась к парню. Стрелять нельзя — пуля может отскочить от чешуи куда угодно! Например, в голову этому недотепе.

Я втянула воздух и вложила в уже собранный импульс все, что успела стянуть из резерва. Эфир ударил в песок перед коброй.

Арену тряхнуло. Вверх взметнулась плотная волна пыли, подбросив змею и отбросив ее в сторону. Парня тоже накрыло с головой.

Вторая кобра тут же рванула следом — не к пьянчуге, а ко мне.

— Ахад!

Горгон пересек тварюке путь, врезался плечом и сбил с траектории. Оба покатились по песку, сцепившись в клубок.

Я уже бежала к упавшему. Кобра, которую отбросило импульсом, изогнулась и поднялась.

— Ну давай, бижутерия!

Она бросилась. Я успела встать между ней и недотепой-зрителем.

Эфирный щит вспыхнул в тот миг, когда кобра ударила в него раскрытой пастью.

Горгон прижал вторую змею к земле, навалившись на нее всем телом. Та извивалась под ним, пасть распахнулась в яростном шипении.

Именно этого я и ждала. Первый выстрел вошел между клыками. Второй — глубже, в мягкое небо. Третий оборвал шипение. Кобра обмякла под лапами Ахада.

Осталась последняя. Она уже оправилась от столкновения со щитом и попыталась уйти. Видимо, поняла, чем все закончится. Она развернулась и заскользила к дальнему краю Арены. Ахад рванул следом, догнал ее в три прыжка, ударил лапой в основание головы и повалил. Кобра свернулась кольцами вокруг его тела. На миг из переплетения чешуи и шерсти торчали только гребни горгона.

Потом Ахад взревел и распрямился.

Кольца лопнули. Он прижал голову змеи к песку. Челюсти горгона сомкнулись на ее шее. Что-то хрустнуло, и последняя кобра перестала двигаться.

Я бросилась к упавшему снага. От перерасхода эфира меня слегка повело, Арена под ногами качнулась, но я все-таки добежала до него и перевернула на спину.

— Эй, красавец, ты живой?

Пьянчуга что-то невнятно промычал.

Я приложила пальцы к его шее. Пульс был. Дыхание тоже… такое, будто он всю ночь мариновался в дешевой сивухе.

Что ж, такова моя аудитория… по Сеньке и шапка.

Служители уже бежали к нам, размахивая носилками.

Снага моргнул, пытаясь сфокусироваться на мне.

— Русская Борзая?..

Сомнение в его голосе было обидно. Меня совсем пока мало знают! Ничего, узнают.

— Ну блин, а ты на кого смотреть-то пришел, на