Так себе гладиатор - Яна Каляева

— Привет, — спокойно сказала мне Кримсон, проходя мимо.

— Привет, — растерянно ответила я, провожая ее взглядом.

Кримсон держалась так, будто между нами и не было года напряженной вражды. Впрочем, для нее, наверное, и не было, она просто отрабатывала особую договоренность с Ареной. Теперь Кримсон выступала в вечерних боях на разогреве, как и другие бойцы Десятки. Магию крови не применяла, полагалась на базовую технику. А ведь совсем недавно я мечтала разодрать ей горло… Теперь мстить было глупо — кому, собственно, и за что? Кримсон честно выполнила свою работу. Чемпиона, правда, из меня так и не вышло — это чья угодно вина, но только не ее.

Я начала с привычной разминки: физические упражнения, потом эфирная настройка. Затем перешла к основному комплексу: становая тяга, жим, работа с собственным весом, отработка уклонений с утяжелением. Привычные движения оставляли голову свободной, и я наконец смогла спокойно подумать о том, как мне распорядиться этим годом.

Расписание боев определяла Арена, тут от меня ничего не зависело. Оставалось выходить против тех, с кем сведут, и добросовестно пытаться победить, не забывая про отработанные сценические приемы. Рекламные контракты — не больше трех часов в неделю, включая светские мероприятия, на которые меня, бойца Дневной Арены, скорее всего, звать не будут. Тайный приказ до сих пор не выходил на связь: наверняка мне предстоит непростой разговор с начальством. Но опять же — тут от меня мало что зависит. Надо просто ждать, какое будет задание… если мне вообще дадут какое-то задание после того, как я со свистом пролетела мимо перспективы стать чемпионом.

В остальном мой год принадлежал только мне.

Хотелось продолжать развиваться как бойцу и магу. А еще — вернуться к заброшенной нейроинженерии. Насколько я знала, в Магрибском университете такого курса не было; его системно преподавали лишь в трех местах на Тверди, и ни в одно из них я в ближайший год попасть не могла. Но сам курс включал несколько дисциплин: механику, инженерное дело, математику, нейрофизиологию. Каждый предмет по отдельности можно было изучать где угодно, в том числе в Касабланке. Проблема в том, что мне не хватало квалификации, чтобы расставить приоритеты. Я решила написать письмо мастеру Олави — пусть подскажет, за что браться в первую очередь и где учиться. Платить за обучение мне было нечем, но, как выяснилось, долговые расписки с обещанием оплаты после истечения контракта гладиаторам не возбранялись.

Еще были, разумеется, попойки с друзьями. Меня уже несколько раз звали, и я отбалтывалась, но в конце концов поняла: глупо проводить досуг с одним только Ахадом. Да, с друзьями у нас теперь разный статус, и кое-кто все еще дуется из-за того, что я не поддержала соучеников на последнем испытании — хотя они замечательно управились без меня. И разве это перечеркивает год дружбы? Правда, в дорогие кабаки я буду приходить как гость гладиаторов, а не как гладиатор, бойцам Дневной Арены предписаны куда более скромные заведения. Но разве это имеет значение?

Будущее понемногу обретало определенность. Это было лучше, чем целый год плевать в потолок между боями, однако ощущалось недостаточным. Мне хотелось сделать что-нибудь не только для себя. Главным, что тронуло меня за последние дни, была история Айше и женщин, которым она помогала. Я прикидывала, чем могу быть полезна им. Через год, по истечении контракта, я смогу спонсировать начинания Айше. Но это слишком неопределенный план — мало ли что случится за год, при моей-то жизни… Хотелось сделать что-то уже сейчас.

Я принялась вспоминать контракт, благо основные положения выучила наизусть в последний месяц обучения. Я обязана отрабатывать рекламные контракты, заключенные Ареной, и не имею права заключать их самостоятельно. У меня нет права оперировать деньгами. Но это не означает, что мне нельзя проводить свободное время как я хочу и с кем хочу. А если владелец «Потного железа» решит помочь женскому спортивному клубу по собственной инициативе — кто запретит ему распоряжаться своим имуществом? Контракт ограничивает время, которое Арена может требовать от меня, но никак не запрещает развивать сотрудничество с контрагентом по моей инициативе. Если я предложу несколько дополнительных съемок — просто так, от широты русской души — а владелец взамен выделит женскому клубу просторное помещение и предложит Айше оплачиваемую работу тренера… Надо будет перечитать контракт. Может, даже посоветоваться с независимым юристом.

В целом план выглядел рабочим. Я слезла с тренажера, чувствуя приятную усталость во всем теле. Впереди были растяжка, душ и наконец-то завтрак. Люблю, когда в планах на будущее появляется определенность.

Трибуны взорвались приветственными воплями, едва я ступила на песок. Я улыбнулась и обвела взглядом плотные ряды белых, черных, смуглых, зеленых и серых лиц. Кажется, свободных мест нет — редкость для рядового дневного боя.

Жаль, я сегодня без Ахада, и с мощным кольцом-негатором, так что почти без магии. Впрочем, противник — Кастет — более серьезного сетапа не заслуживал.

Он уже топтался на своей половине, перебрасывая из руки в руку кривые кинжалы. Суетился, сплевывал на песок, дергал шеей. Нервный паренек… публика такого не любит. Вообще-то Кастет, выходец из магрибинских трущоб, имел все шансы стать любимцем зрителей дневных боев — но сейчас происхождение на него не работало. Публика хочет от бойца свободы, силы, уверенности — даже если он проиграет.

— Ссышь небось, шавка, — прошипел Кастет, когда мы сошлись в центре. — Без горгона и с урезанной магией ты просто мясо!

Ему я отвечать не стала, просто улыбнулась трибунам и развела руками — дескать, что с такого взять, добрые люди? Зрители отозвались смехом. Кастет заскрипел зубами.

Ударил гонг. Кастет рванул ко мне, как спущенная пружина. Я ушла с линии его атаки, не ускоряясь, и выпустила слабый эфирный импульс — не в противника, в песок у него под ногой. Кастет споткнулся, нелепо взмахнул руками, но удержался. По трибунам пробежала нестройная волна хохота.

Это хорошо, публику надо веселить.

Кастет развернулся, оскалился и бросился снова. Я опять сместилась, теперь чуть быстрее, и второй импульс — легкий, как щелчок по носу — прилетел ему в плечо. Не больно, но обидно. Паренек грязно выругался.

— Фу, как невоспитанно, — бросила я. —