Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

Тут новосибирцев как раз вызвали, и они гурьбой втянулись в двери.

Меня, Эльзу и Айдара, трех победителей отбора, впустили последними, когда я уже начал основательно подмерзать на промозглом питерском ветру.

Зайдя в аудиторию, я огляделся и выбрал место с краю, у прохода. Тем более что почти весь зал был уже занят, и за каждым столом расположилось по участнику. Атмосфера была не то чтобы гнетущая, но очень напряженная: все нервничали, ерзали и оглядывались, пытаясь прикинуть шансы и гадая, какие будут задания.

Женщина из жюри объявила регламент: пять задач по семь баллов, тридцать пять за тур; пятая из двух пунктов — три балла за первый, четыре за второй; четыре часа. Конверты вскрыли по команде, и гул, стоящий в аудитории, моментально оборвался.

Первые три — про матрицы, разбиение чисел и предел — я решил одну за другой. Четвертая упиралась в один случай и сдалась, когда я зашел с другого конца. Когда времени оставалось сорок минут, справа от меня лежали четыре готовых решения, переписанных начисто, и первый пункт пятой, а впереди был второй.

Пятая была про функции двух переменных. В первом пункте требовалось доказать, что любую функцию от двух рациональных чисел можно оценить сверху суммой двух функций от одного числа — одной от первого аргумента, другой от второго; рациональные числа можно пересчитать по порядку, и на этом пункт держался. Во втором нужно было построить функцию от двух вещественных чисел, для которой такой оценки нет, и доказать, что ее нет.

Два первых примера я отбросил сам. Третий нашелся, когда перестал перебирать наугад и понял, каким пример обязан быть, чтобы устоять: единица, деленная на расстояние между двумя числами. Чем ближе числа друг к другу, тем больше значение, и никакой суммой двух функций от одного числа такое сверху не удержишь. Я написал его.

Осталось доказать, что он устоит. Вспомнилась угроза проваляться неделю в коме, и я начал потеть.

Пойдя самым коротким путем, на половине я увидел, что он закрывает не все случаи. До конца оставалось всего двадцать минут. Пришлось зачеркнуть полстраницы и начать заново, строго; первый шаг был доказан, следующий я еще искал, когда женщина из жюри сказала:

— Время.

Не успел!

Пришлось нехотя положить ручку. Лист ушел с примером и первым шагом доказательства; следующий шаг я искал еще и по дороге к столу жюри и злился. Работа была сильная, и она могла быть полной, но я слишком долго проваландался!

В коридоре Паша Баженов стоял у стены с закрытыми глазами, приходя в себя. Оглянувшись, я нашел взглядом новосибирцев, которые выходили последними. Кира заметила меня от дверей и пошла быстрее, а в трех шагах не удержалась и начала делиться впечатлениями:

— Ром, ты представляешь, я решила четыре задачи! Все четыре до конца. — И тут же, без паузы: — А до пятой не дошла, четвертую закрывала. Обидно.

— Не так уж и обидно, — покачал я головой. — Я и сам не все успел. А четыре на таком пакете — это прям уровень, зря расстраиваешься. Не так уж много студентов в стране способны на такое.

— Знаю, — вздохнула Кира и наконец улыбнулась. — А ты-то что недорешал, давай колись?

— Пятую не добил, — вздохнул я, — пример нашел, доказательство начал, доделать не успел.

— Жалко. — Она посмотрела на мои пальцы в чернилах и будто ненароком взяла меня за руку. — Но все равно больше меня сделал.

Вадим подошел как раз в этот момент и задержал взгляд на наших руках. Кира сделала вид, что это всего лишь пожатие:

— В общем, молодец, поздравляю!

— Кир, там наших строят, — сухо бросил он. — Пошли, по дороге расскажешь, как решила четвертую, хочу послушать твое решение.

— Иду, — сказала Кира.

Отпустив мою ладонь, девушка пошла плечом к плечу с Вадимом, по дороге он сразу же начал что-то говорить, наклонившись к ней, а Кира кивала и один раз оглянулась на меня.

Лена догнала меня на лестнице и повисла на локте:

— Нет, ну кто это составлял? — сказала она вместо приветствия. — Четвертую я час крутила и бросила, а пятую даже читать не стала. Позор на мою голову! Три задачи, Ромочка. Три! Я злая и голодная.

Обедали мы в гостинице, куда нас сразу же после окончания первого тура отвезли на знакомом уже автобусе.

После четырех часов над задачами есть хотелось зверски. Принесли солянку, густую, с лимоном и маслинами, потом котлеты с картофельным пюре и соленым огурцом, и компот из сухофруктов в граненых стаканах; хлеб на столе был еще теплый.

Вера Ильинична между делом объявила, что результаты жюри вывесит на доске в холле до автобуса на физику.

Костя сказал, что после такого пакета физика ему точно покажется отпуском, и Айдар тоже на нее надеялся. Я ел, слушал, а пятая задача все крутилась в голове, покоя не давал ее недоказанный остаток.

После обеда холл заполнился заново: диваны, подоконники — занято было все. Кто-то доказывал соседу четвертую задачу на пальцах, кто-то спорил с соседом насчет третьей. Одна девушка в углу громко сокрушалась, что напутала во второй, и это было особенно обидно, потому что она оказалась самой простой. Я сел так, чтобы видеть доску. Кира устроилась рядом, положила папку на колени, и мы стали ждать вместе.

Результаты принесли, когда Вера Ильинична объявила, что автобус будет через сорок минут. Женщина из жюри прошла через холл с папкой, приколола лист к доске и ушла, и все участники разом поднялись с диванов.

Список шел по убыванию суммы, из тридцати пяти. Седова — тридцать пять. Гончаров — тридцать четыре…

Все-таки второй! Даже лучше, чем я надеялся.

Радость была, и я ее даже почувствовал: на таком пакете четыре полных решения и почти вся пятая обеспечили-таки мне второе место. Но потом я еще раз посмотрел на верхнюю строку, и радость кончилась. Один балл. Один шаг доказательства, который я не успел дописать, — и первая строка не моя. И черт бы с ней, но награда и штраф за задание системы в этот раз были особенно весомы.

Я стоял и злился на себя за этот шаг, хотя впереди было еще три тура и отыграть этот балл можно было уже сегодня, на физике.

Своих я нашел ниже. Вадим — двадцать девять, Кира и Паша Баженов — по двадцать восемь, Лена