Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

— Да. — Удивленно уставился он на меня, а затем его взгляд мгновенно расфокусировался, что означало, что сейчас он смотрит на строки текста на своей сетчатке. — Директива называется слияние, а потом что-то про поиск сюзерена.

— Еще не понял?

— Поясни. — Мотнул он головой.

— Ладно, вот есть я, ты, и Леонид. Мы все трое кто? Кандидаты в эти самые сюзерены. Это факт, говоря откровенно. Есть и другие, в чем я не сомневаюсь, но тем не менее основной костяк ныне живущих тут контролируем мы трое. Об остальных мы бы так или иначе знали, был бы кто-то заметный. И вот скажи мне, где-нибудь сказано о том, как именно мы должны это сделать?

Полковник покачал головой, а я процитировал ему свое сообщение. То самое, оставшееся в журнале, но при этом недоступное никому другому, кроме меня. Я сделал особенный акцент на том, что у меня это вырезано на сетчатке, и получено «из первых рук».

«От каждого макро-кластера в межвидовой совет будет допущен лишь один абсолютный лидер. Единственный, способный объединить разрозненные элементы под своим началом. Силой, дипломатией или ассимиляцией — метод не имеет значения. Главнейшим фактором выступает единоличная монополия на власть.»

— Тут не сказано, что мы должны попереубивать друг-друга. — Протянул многозначительно Вячеслав, поняв, что для него еще не все потеряно.

— И Марк искал встречи с тобой и тем говнюком, — дополнила Варя, — чтобы установить правила игры. Прояснить свои намерения и предложить выход из ситуации без крови.

— Верно. — Кивнул я Варе, уже во второй раз в благодарность. — Развязать войну легко, только победителей в ней будет очень очень мало. Мы и так потеряли больше людей, чем можно себе представить. А если уж начнем воевать — останутся считанные единицы.

— Тогда я думаю, Леонид мог все понять, и не пришел, потому что готовит силы для удара. — Вдруг переключился в стратегический режим полковник.

— Не знаю, — честно ответил я, — все возможно, но три свои главные гипотезы я выдвинул. В действительности вариантов может быть куда больше, но факт в том, что я примерно знаю, где он сейчас.

— И что ты предлагаешь? Сейчас. — Вячеслав подался вперед, опираясь локтями на стол, как будто над военной картой. — Ждать, пока он соберет армию? Ударить первыми?

— Не все так прямолинейно. — Мотнул я головой отрицательно, затем спокойно продолжил, чувствуя на себе заинтересованные безбоязненные взгляды, от чего, кстати, на душе полегчало. — Вначале выясним точно, что с ним сталось. Дальше будем действовать не так, как от нас этого ждут. Объединимся. Построим систему, в которой у каждого будет свое место. Да, лидер должен быть один, система этого требует, но это не значит, что мы должны перегрызть друг другу глотки. Я уступлю свое место верховного главнокомандующего, да вот хотя бы ей, — я бросил улыбающийся взгляд на Агнессу, — почему нет?

— То есть, просто номинальная фигура… — Прозвучало от полковника так, словно он начал о чем-то размышлять. Дальше, за пределами того, что мы обсуждали.

— Вроде того. — Пожал я плечами. — Так все в выигрыше.

— Это имеет смысл. — Рубанул Вячеслав.

— Я скажу вам то, о чем молчал раньше. — Я поднялся, обошел стол, размял затекшие ноги. — Скорее всего, вот мы, я, все те, кто на полигоне — это последние люди. Вообще. Или почти последние. В любом случае, погибших несоизмеримо больше. В момент инициации погибли миллиарды. А тем, кому повезло оказаться в этот жуткий полдень в понедельник вне помещений, техники, в сознании, и рядом с точкой переноса сюда — статистически очень мало. Любой отличающийся часовой пояс и оп! больше нет преимущества, которое выпало тем, кто вышел из чертовых стеклянных коробок за едой в соседний супермаркет. Я очень много размышлял об этом, собирал сведения, искал информацию, лез туда, куда не просят, и сейчас это практически факт.

— К чему это? — Спросил Вячеслав, бледнея. — Да, я тоже этим занимался, ты мог бы, кстати, ознакомиться с моими мыслями в книгах, что я тебе передал, но мои расчеты говорят, что выживших может быть много.

— Прости, до сих пор не дошли руки. Слишком быстро все меняется. — Отреагировал я на укоризну в его словах за то, что так и не сподобился просто найти несколько часов и почитать.

— И ты хочешь сказать, что человечество — всё, закончилось?

— Я это к тому, — продолжил я отвечать на вопрос, с чего началась тема, — что человек в принципе сейчас на вес золота. Каждый, кто выжил. Кому по силам держать в руках оружие или, например, выращивать пищу. Или родить ребенка, и главное еще и вырастить его, в этом новом, диком мире. Наше генетическое разнообразие и без того на грани катастрофы. Думали ли вы, что дальше? Что нужно, чтобы популяция людей могла восстановиться? Чтобы наша раса не канула в небытие? Нужны тысячи уникальных генов. И все просто для того, чтобы на нас все не закончилось.

— Никогда не слышала такой агитации размножаться. — Варя скривилась, но это была скорее насмешка над неловкостью, нежели цинизм.

— Рано пока, потерпи. Сегодня не размножаемся. — Остудил я пыл чародейки. — Нам просто нужно перестать друг друга убивать и ставить такие цели, это контрпродуктивно. Мы вымрем, если перестанем смотреть дальше своего носа. Возможно, именно этот урок нам и хотят преподать наблюдатели. — Наконец, закончив, я сел обратно и выдохнул.

Вячеслав, да и все окружающие, молчали долго. Так долго, что мне начало казаться, будто мне не удалось достучаться до того, кого я невольно называю союзником. Но, если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, как он искал кого-то, кто смог бы предотвратить кровавое побоище в стенах его собственной фракции и лагеря, я думаю, ему не чуждо то, о чем я говорю.

— Ты просишь мира, Марк, — наконец, после долгого молчания, начал он говорить, — мира между людьми, не со мной. Но что есть мир? Отсутствие войны? Нет, поверь человеку, который жизнь положил, чтобы воевать. — Грустно усмехнулся он. — Это готовность уступать, договариваться, идти на компромиссы. Ты к этому готов? Твои люди?

— Я продавец. Можно что угодно продать кому угодно, если завернуть это в правильную упаковку. Так что да, мы готовы к тому, что нас ждет. — Ответил я без колебаний.

— А Леонид? — Прищурился Вячеслав. — Он не славится высокими моральными ориентирами.

— Мы тактично опустили события сегодняшнего вечера. Но ты сам все видел. У меня есть обертка, которая совершенно случайно выглядит как деревянный гроб. Я покажу ему ее, у нас получится договориться. Сейчас его тут в любом случае нет, поэтому, дабы не потерять