Бастион - Кир Злой
Она расположилась у подножия горного хребта и больше напоминала небольшой военный пост. Внутри находились лишь несколько каменных зданий, конюшня, склад и обнесенный частоколом двор. За воротами дорога шла вверх и вскоре исчезала среди заснеженных скал.
Дальше на колесах было не проехать.
Несмотря на раннее утро, во дворе уже кипела работа. Из мастерской вынесли массивные деревянные полозья. Фургоны поочередно приподнимали с помощью длинных рычагов, снимали колеса и закрепляли вместо них широкие, окованные металлом лыжи.
Чтобы не терять драгоценное время, к работе привлекли и кадетов. Одни разгружали мешавшие ящики, другие таскали инструменты и удерживали фургоны, пока солдаты затягивали крепления.
Я вместе с Томасом возился у одной из задних осей. Пальцы быстро замерзли, а металл обжигал холодом даже через перчатки. Терпеть это не было никакого смысла. Я влил немного магической энергии прямо в замерзший крепежный узел, заставляя сталь слегка нагреться. Томас тем временем прогнал тепло по собственному телу, чтобы не дрожать от пронизывающего ветра. Как только детали перестали покрываться льдом, дело пошло гораздо быстрее. Мы быстро совместили отверстия на оси с металлическими проушинами лыж и намертво забили фиксирующие клинья.
Сразу после установки лыж нам поручили нанести на них толстый слой пахучего жира. Без этой смазки дерево прилипало бы к снегу и льду на перевале. Рядом возницы занимались животными. Они меняли обычные подковы на горные, снабженные острыми стальными шипами. На узких обледенелых тропах это должно было стабилизировать ход лошадей.
Пока мы устанавливали полозья, солдаты охраны отдельно занялись разграбленной повозкой. Искореженные створки они наскоро стянули железными скобами. Каркас фургона, который заметно расшатался во время ночного боя, бойцам пришлось дополнительно обмотать толстыми веревками, чтобы он не развалился на крутых подъемах.
К полудню работа была закончена. Снятые колеса остались на станции, а колонна двинулась дальше.
Первые несколько часов полозья скользили легко. Дорогу здесь регулярно расчищали, поэтому на самом тракте снег едва скрывал копыта лошадей, зато по обочинам тянулись непреодолимые глубокие сугробы. Ветер быстро заметал оставленные колонной следы. По обе стороны возвышались темные скалы. Лес постепенно редел, пока окончательно не остался позади.
На подъемах кадеты и свободные от дозора солдаты шли вплотную к фургонам, наваливаясь и толкая плечами борта, помогая лошадям тянуть тяжелые сани вверх. На спусках бойцы привязывали толстые канаты к задним осям повозок и изо всех сил тянули назад, не позволяя фургонам разогнаться на склоне.
Первый патруль встретился нам ближе к вечеру.
Пятеро всадников появились из-за поворота. Их серые походные плащи украшала вышивка в виде волчьего зуба. Я мгновенно узнал этот герб. Точно такой же знак был нарисован в углу подробной схемы бастиона, которую я купил у старого снабженца Торвальда в столице. Заметив поврежденные фургоны, старший дозора поднял руку, и отряд остановился.
— Назовитесь! — потребовал он.
Наш сержант тронул поводья и выехал навстречу патрулю.
— Охрана конвоя столичной Академии! — громко отчеканил командир. — Ведем стратегический груз и кадетов в бастион!
Взгляд патрульного скользнул по заколоченной повозке, перевязанным солдатам и фургону с телами.
— Что произошло?
— Нападение на тракте. Организованная группа. Есть погибшие и раненые. Часть груза похищена.
Лицо мужчины стало суровым.
— Давно?
— Позапрошлой ночью.
Старший патруля подозвал одного из всадников.
— В бастион. Доложишь, что конвой из столицы на подходе. Командиру передашь, что они были атакованы, есть потери, часть груза похищена.
Всадник развернул лошадь и поскакал обратно по дороге.
Остальные присоединились к колонне.
После этого патрули начали встречаться все чаще. Одни проверяли ущелья и боковые тропы, другие сопровождали обозы, идущие от бастиона.
Я присматривался к ним. Никто не выглядел расслабленным. Арбалеты всадников всегда оставались взведенными, а каждого встречного допрашивали с таким пристрастием, словно выискивая шпионов.
Чем ближе мы подходили к Северному перевалу, тем суровее становилась обстановка.
Здесь уже не было случайных путников и торговцев. Только военные, обозы и дозоры.
На утро следующего дня впереди наконец показалась сигнальная башня.
Сначала я принял ее за очередной скальный выступ. Затем различил ровные стены, зубцы и темную фигуру дозорного на вершине. Еще через несколько поворотов открылся сам бастион.
Массивные стены соединяли две отвесные скалы, полностью перекрывая проход. Над главными воротами выступали закрытые бойницы, а выше располагались еще несколько укрепленных площадок. Казалось, что крепость не просто построили среди гор, а вырубили прямо в камне.
На стенах уже собрались солдаты.
Ворота открылись не сразу. Сначала конвой остановили перед внешним заграждением. Дежурный офицер проверил документы, выслушал доклад патрульного и только после этого приказал пропустить колонну.
Массивные створки с тяжелым грохотом сомкнулись за спиной, отрезая путь назад.
Ну здравствуй, Железный клык…
Глава 20
Внутри оказался просторный двор, окруженный складами, казармами и хозяйственными постройками. Здесь непрерывно кипела работа. Солдаты катили бочки, таскали ящики, чистили оружие и разгружали две телеги с каменным углем.
Но при виде потрепанного конвоя работа начала останавливаться.
Появление нашего отряда приковало к себе внимание всего гарнизона. Солдаты прерывали работу, выглядывали из построек и молча провожали колонну взглядами, хмуро разглядывая перевязанных раненых, уставших кадетов и наспех заколоченные фургоны.
Нас построили прямо на заснеженном плацу перед массивным каменным зданием штаба. Ждать пришлось недолго. Из дубовых дверей твердым и тяжелым шагом вышли двое офицеров.
Первый из них притягивал взгляд мгновенно. Этот высокий и широкоплечий мужчина с резкими чертами лица и глубокими морщинами на лбу выглядел как настоящий ветеран, годами удерживающий границу от регулярных нападений. Его глаза были красными от недосыпа, а форменный камзол сидел слегка небрежно, словно офицер спал прямо в нем. В каждом его жесте чувствовалась непоколебимая твердость страшно перегруженного, но абсолютно несгибаемого и сурового военного.
Второй офицер выглядел полной противоположностью своему мрачному спутнику. Аккуратная форма без единой складки, спокойный, внимательно оценивающий взгляд и почти дружелюбное выражение лица. Он двигался плавно, без лишней суеты, и просто неторопливо изучал наши поредевшие ряды, сохраняя на губах вежливую полуулыбку.
Сотник Ворн и наш сержант синхронно шагнули навстречу командованию и отдали честь.
— Докладывает сотник Кастин Ворн! — произнес он громко, перекрывая шум двора. — Конвой столичной Академии прибыл. Кадеты первого курса доставлены для прохождения зимней практики.
Сержант охраны дополнил доклад.
— Также передаем гарнизону остатки стратегического груза. На тракте конвой подвергся организованной засаде. Имеются потери убитыми и ранеными. Противник сумел вскрыть защищенную повозку и похитить часть ящиков.
Лицо сурового ветерана стремительно потемнело от гнева. Он перевел на сержанта мрачный немигающий взор, от которого многим кадетам в строю стало откровенно не по себе.
— Остатки? — Голос ветерана оказался скрипучим, словно ржавая дверная петля. — Что значит «остатки», сержант? Вы хоть понимаете, что именно вы потеряли⁈ Мы теряем людей из-за отсутствия связи, а вы отдали врагу…
— Господин комендант, — мягко, но настойчиво перебил его второй офицер, предостерегающе кладя ладонь на