Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— К чему ты клонишь? — не понял Громов.

— Неправильно дела делаем. Вроде формально всё верно: единый Союз, единая социалистическая закон-ность. Одна коммунистическая партия. А на местах хотят жить по-разному. Наш Бочкарёв, он же чуть ли не единственный решил плыть прот-тив течения. Остальные ругают воровство-кумовство, но так живут. У них на весь город и район в среднем лишь одно убийство в месяц! Я узнавал. Обычное бытовое и по пьяни. Приехали мы — и два за сутки.

— Клятые москали? — ввернул водитель, тоже прислушавшийся к монологу негамлета.

— А знаете, почему я пошёл на местных один и без оруж-жия, свою корку им совал, с ними говорил со своим характерным акцентом? Страшно было, чуть не обосрался при виде дюжины стволов, смотрящих мне в морду, признаюсь. Но я — не русский. Я — из национальной республики. В чём-то такой как они. Возможно, потому не выстрелили, что бы там Кваша не вопил у них за спинами.

— Если бы он хотя бы в воздух пальнул, мы бы их всех положили, — заверил водитель. — У меня палец вспотел на спусковом крючке «калаша». Но, сука, и у нас были бы раненые. Особенно у стоявших на виду.

— Айварс… Надеюсь, на партсобрании эту фигню не ляпнешь? — промолвил Громов. — Ты же фактически сейчас обложил херами всю национальную политику ЦК КПСС. Вот жду, как ты скажешь: латышам надо дать больше самостоятельности. Чествовать лесных братьев и память латышских эсесовских батальонов. Не знаю, до чего ты договоришься.

— Я не против, я — за национальную политику КПСС. Но она тоже меняется. Можно просто ждать и читать перед-довицы «Правды»: что там товарищ Гагарин за всех нас решит, он — умный, мы так себе. Но я хочу понять, куда катится СССР, когда обычная баба из Черниговской области готова пристрелить мужа родной сестры только за то, что он «продался москалям». Можешь быть уверен — среди латышей таких не меньше. Вот и спрашиваю: почему. И ещё: что дальше?

— Олимпийские игры, — ответил Леонид. — Товарищ Хрущёв обещал в 1980-м году коммунизм в СССР. С коммунизмом вопрос, а Олимпийские игры вместо ранее объявленной победы коммунизма обязательно проведём, куда денемся.

— Вот не думал, что попаду в компанию диссидентов. Так, слушай мою команду, пацанва: социалистическая законность должна неукоснительно и единообразно соблюдаться во всех республиках Союза. Вы, двое молодых, мне поможете. Зря считаете, что в Нежине разворошили муравейник без пользы. Почаще и побольше бы таких бригадных наездов, чтоб местные знали: не всегда и не со всеми им удастся договориться. Начнут действовать по законам СССР, хотя бы из страха перед наказанием, сами поймут, что правильная жизнь — лучшая жизнь. Вон, Леонид на ус мотает, что бы он ни острил про коммунизм. Айварс, если сомневаешься в нужности наших поездок, откажись. Вернёшься в Ригу и служи как считаешь достойным.

— Сразу — нет. Через год-два вернусь на повышение. Сейчас сочтут что проштаф-фился. Как говорилось раньше? Считайте меня коммунистом. Нет… Считайте меня карьеристом.

Громов кивнул и закончил нотацию так:

— Не будем на себе рвать волосы за то, что Семёнов не обыскал задержанного, а летёха из РОВД обрадовался случаю пристрелить прямого начальника. Потом одна ненормальная, со съехавшей крышей на национальной и религиозной почве, а ещё от горя по убитому мужу, взялась за пистолет, нам за её выходку себя винить не стоит. Тем более вторая смерть — чистое следствие первой. Но в одном с Айварсом согласен: сработали мы грубо. Хуже, чем в БССР. Значит, учимся и делаем выводы. Я больше вас пострадал и то не плачусь.

Так и ехали в свете фар, выхватывающих колдобины, кое-где соединённые асфальтом. К дорожностроительному авралу, приуроченному к открытию Олимпиады-80, чтоб Советский Союз не позорился перед иностранцами, ещё никто не приступил. Когда пара машин выкатилась из Украины в РСФСР, дорожная ситуация не сильно улучшилась.

В космосе Отечество преуспело больше, потому что в пустоте нет дорог и ухабов.

14.

Пауза между заданиями, проведённая в Москве, пролетела как один день. Тройка Громова была поставлена в известность, что по результатам их акций в Белоруссии началась грандиозная чистка. Изгнаны с должностей 17 судей, рассматривавших дела, сфальсифицированные Жавнеровичем, в первой, кассационной и надзорной инстанции. Они пропустили чудовищные натяжки, на которые им указывали защитники подсудимых, и тупо переписали в приговор формулировки обвинительного заключения. Увольнения коснулись сотрудников МВД БССР, кто помог Жавнеровичу, и нескольких прокурорских, сам прокурор республики отделался строгим выговором. Никто кроме «белорусского Мегре» за решётку не угодил, но и без того резонанс получился беспрецедентный.

Чисто локальное расследование в Нежине подобного резонанса не повлекло. Двое убитых не красили послужной список тройки, но в вину им эти смерти никто не поставил. А вот Семёнов попал под раздачу.

Следующая миссия тоже выдалась в УССР. Не самая приятная с точки зрения выбора транспорта.

За окошком УАЗ-452 проплыл пыльный и немного выцветший транспарант: «Решения партии по мелиорации Полесья выполним!» Иллюстрация под ним изображала невероятно счастливого труженика в рабочей спецовке, управлявшего какой-то спецтехникой на фоне болот. Что там за агрегаты борются за претворение заданий партии в жизнь, художник представлял туманно и рисовал абстрактно, в отличие от рабочего с одухотворённым лицом, словно тот при прокладке дренажной канавы сочинял шедевр круче «Евгения Онегина».

— Сергей Михайлович! Вы меня собирались изгнать из груп-пы в Ригу за диссидентство? А можно прямо сейчас? Чтоб через минуту уже смотрел в попу Ленина на Ленина-иела в Риге…

Собственная задница, наверно, натёрлась до бронзовой твёрдости памятника не у одного Айварса. Сиденья, примитивные до безобразия, имелись лишь у водителя «буханки» и пассажира справа от него, это место по старшинству занял Громов. Остальные от самой Москвы вообще путешествовали на деревянных скамьях.

— Терпи. В армии не служил, не знаешь, что это такое, когда часть поднимают по тревоге и везут за сотни километров на ЗИЛ-131. Скамейки те же деревянные, но подвеска жёсткая как у телеги. Подвеска УАЗика по сравнению с той — перина, — утешил Леонид, коль начальник промолчал. — Подсунь сумку под жопу, карьерист.

— Пробовал, не помогает.

К вечеру пара УАЗов, прокурорский и с милицейской группой прикрытия, миновали белорусский Столин и въехали на территорию Дубровицкого района Ровненской области УССР. Обе «буханки» защитного