Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Примерно на середине подъема склон уходил вглубь, образуя широкую, ровную, защищенную от ветра и дождя нишу.

— Сюда! — Бросил я, оглянувшись вниз и, уже ввалившись в каверну, протянул руку Варе. Та воспользовалась предложенной помощью преодолеть последний уступ.

Девушка тяжело дышала, лицо осунулось, а щеки горели алым румянцем. Мы прислонились спинами к стене ниши, пытаясь перевести дух, и я про себя отметил, что для нее данное испытание наверняка стократ сложнее, чем мне. Во-первых, я мужчина, и хрен с ним с тяжелым доспехом, а во-вторых, я уже полтора месяца почти вот так бегаю, лазаю, прыгаю, она же в основном отсиживалась в тылу. Неподготовленная, в общем.

Пока глаза привыкли к полумраку, пока выдохнули, дав задеревеневшим пальцам прийти в себя, пока переглянулись. Не сразу, в общем, мы поняли, где мы. А место оказалось братской могилой.

Вдоль стен, в естественных углублениях камня, были тела. Объеденные, иные с остатками засушенных частей плоти, другие полностью истлевшие, до скелетов. Не могу сказать сходу, с нашего это «призыва», или с прошлых итераций, но факт остается фактом.

Варя медленно повернула голову на меня, и я увидел, как в глазах заплескалась влага.

— Вот жеж. — Прошептала она, подползая крабиком ко мне ближе, обхватив предплечье, облаченное в броню. — Нашли местечко передохнуть.

— И не говори. — Поджал я губы. — Старые, вроде.

— Не, — мотнула она головой и указательным пальцем показала в дальнюю часть ниши, — вон тот поеденный, но еще даже тухляком не покрылся. Как законсервировался, черт. Щас меня…

— Держи в себе! — Я положил руку ей на спину.

— Да нормально, нормально. — Позеленела она, оставив румянец на подходах к этому месту.

— Нечего тут рассиживаться. — Четко заявил я и встал, сумев разогнуться только в половину роста, напоминая сейчас почтительного японца.

— Да погоди, — потянула она меня за руку вниз, — давай осмотримся.

— Что тут смотреть? — Не понял я.

— Вон тот, в куртке. Тоже вроде свежим выглядит. Кожанка больно характерная. — Перевела она палец на другого жмура.

— Тот? Да, и правда, где-то я такое видел.

— Где-где, все люди Вячеслава в таких ходят. Помнишь, когда мы порталом к ним прыгнули? Все один в один были. — Напомнила она мне день переговоров.

— Я тогда не разглядывал их особо, если честно. — Скосил я взгляд.

— Экий ты… простофиля. — По-доброму пожурила она меня. — Ну и что? Ничего не думаешь по этому поводу?

— Ну да, Агнесса говорила, что некоторые разведчики, пытавшиеся тут что-то разнюхать, не возвращались. Но с чего бы самому обычному доспеху быть отличительной чертой целой фракции? — Пытался я отбрехаться от идеи ковыряться в личных вещах трупа.

— А то, что все они, как на подбор, на плече носят чертову нашивку. Самодельную, чтобы отличать свой-чужой. Ты правда не заметил? — Удивленно посмотрела на меня чародейка.

— Не заметил. — Бросил я. — Не привык разглядывать одежду.

— А вот и зря. Так бы и пропустили. — Она отпустила мою руку и на корточках поползла к полусидящему трупу с черепом, обтянутым черными остатками тканей.

— Давай я, а то реально завтрак выбросишь. — Отодвинул я девушку в сторону.

Сопротивления я не встретил, но через плечо она все же наблюдала.

Покопавшись в вещах, я с прискорбием понял, что раздобыть ничего дельного не удастся. Минус, наверное, единственный, наличия инвентарей как системного упрощения хранения вещей — так это то, что из трупа ничего нельзя извлечь. Тем не менее, не я, снова Варя заметила — там, где у умершего была правая рука, за правой ногой, частично под истлевшей штаниной виднелся присыпанный серым песком и пылью корешок.

— Глянь, это дневник! — Воскликнула она, и я лишь шикнул в ответ. Нечего орать.

Не знаю, почему он не в инвентаре. Пришлось применить немного силы, чтобы костяные пальцы разжать, и там и впрямь оказался небольшой блокнот в переплете — стандартный товар из магазина достижений.

Намокшие страницы склеились, но ювелирным разложением, буквально на микроуровне, я испарил лишнюю влагу, позволяя бумаге раскрыться.

Почерк был неровным, дерганым, написанным впопыхах. Чернила местами расплылись, но было читаемо. Жаль только, что целая куча страниц была утеряна — нетопыри не слишком большие фанаты литературы, поэтому переплет разорвали, хотя, наверняка, и не нарочно.

«С тех пор, как каньон заблокировало обвалом и я не смог выбраться, я затаился. Слышу эти визги, вездесущие, скоты, *нецензурно*, но это пол беды. Запас валюты у меня есть, еды и воды хватит, и меня хватятся. Полковник должен справиться о нашей миссии, кто-то должен был выжить и доложить.»

Другая страница.

«Чертова музыка. Нет, круто, что она тут есть, но меня сводит с ума то, что я не понимаю ее источника. Искать идти страшно. Неужто это что-то из рассказов бывалых, мол, попадаются белоснежные ящики с чем-то, что тебе очень нужно? Какому дураку потребовался эм пэ три плеер? А плевать. Она такая успокаивающая.»

Другая страница.

«Я не могу спать. Зубы болят ужасно, кажется, в полудреме я стачиваю их. Красивая, чарующая мелодия, она льется откуда-то сверху. Никогда не слышал ничего подобного, клянусь. Но почему она кажется мне такой знакомой? Как будто я знал эту песню всю жизнь, пел ее в детстве на уроках музыки, пацанами во дворе под гитару, или танцевал под нее на свадьбе? Я не помню. Я легко могу насвистеть мотив, но стоит мне попытаться вспомнить слова, как голова взрывается болью. Может, я просто свихнулся тут на третий день сидения под чертовым камнем?»

Другая страница. Она написана размашисто, одно предложение занимало буквально всю страницу.

«Я так больше не могу. Я пойду искать источник песни. Я хочу его найти, и он зовет меня наверх. Надеюсь, это кто-то прочтет».

Понятно, почему дневник не в инвентаре.

Я сглотнул, поймал такой же обескураженный, какой был наверняка и у меня, взгляд Вари.

— Музыка? Он точно спятил. — Прокомментировала она.

— Ничему не удивлюсь. — Ответил я пространно. — Выдвигаемся.

Закрыв блокнот, я убрал его в инвентарь. Пригодится для хроник Нового мира, о которых я мечтал с самого начала, как только освоился здесь.

Путь мы продолжили с четким пониманием, что ничего непонятно. Я все еще не уверен, на правильном ли мы месте, но тот факт, что мы нашли погибшего разведчика из коммунистов, говорил скорее о том, что на правильном. Нашивку я, кстати, тоже забрал. Уж не знаю, как звали этого бедолагу, но такие вещи, если я правильно понимаю, принято передавать в память «сослуживцам». Вот Вячеславу и отдам, коль случится оказия.

Последние тридцать