Реквием по погибшим - Келли Мединг

— Я виню себя, потому что это моя вина, — ответил Маркус.

Видимо, он тоже выздоравливал после огнестрельного ранения, раз навещал других пациентов в лазарете. Я чувствовала себя виноватой за то, что подслушивала, но не настолько, чтобы уйти от двери.

— Вейл собирался причинить кому-то вред, Маркус. Просто в этот раз под раздачу попал я.

Маркус зарычал.

— Я ненавижу то, что он с тобой сделал.

— Я жив.

— Если бы не я, Вейл не выбрал бы тебя мишенью.

— Может, да, а может, и нет. Лучше я, чем кто-то ещё. Я устал видеть, как страдают те, кто мне дорог.

— Думаешь, я не чувствую то же самое? Ты мне дорог, Майло, возможно, даже больше, чем следовало бы.

— К чёрту. Знаешь, о чём я жалею? О том, что я слишком опешил тогда, чтобы тебе ответить.

Послышалось бормотание. Потом шорох ткани. Ладно, пора перестать быть плохим другом, который подслушивает, и объявить о себе. Про себя я досчитала до десяти, затем сделала два шага вперёд и постучала в дверь.

— Войдите, — отозвался Майло.

Прихрамывая, я вошла внутрь, опираясь на костыль. Маркус занял маленький стул рядом с кроватью, он был без рубашки, а вокруг живота обмотаны белые бинты. Он выглядел бодрым и отдохнувшим, в отличие от парня, которого он держал за руку.

Майло выглядел ужасно, и при виде его мне захотелось заплакать от этой очевидной боли. Огромный сине-чёрный синяк покрывал большую часть его горла, руки были усеяны множеством синяков. Простыня скрывала остальную часть тела, но я могла представить, как выглядят его ноги. Под обоими глазами фингалы, а белки глаз настолько покрылись сеткой лопнувших капилляров, что я видела красноту даже с другого конца комнаты.

Однако ему всё же удалось выдавить слабую улыбку.

Я проковыляла на костыле к другой стороне кровати. Я бы обняла его, если бы не боялась причинить ему ещё больше боли.

— Ты меня до смерти перепугал, приятель.

— Прости. — Его красный взгляд упал на мой костыль. — А что с тобой произошло?

— В ногу ранили. Та же пуля, что и Маркуса.

— Что? — Он с трудом повернул голову и прищурился на Маркуса. Маркус нахмурился на меня. Ой. — Ты ранен?

Маркус откашлялся.

— Да, но…

— Где?

— Чуть ниже рёбер.

Несмотря на все обезболивающие и миорелаксанты, которые ему, вероятно, вкололи, Майло выглядел чертовски разъярённым.

— Ты мне не сказал. Тебе нужно отдыхать.

У Маркуса хватило здравого смысла изобразить раскаяние, а мне пришлось скрыть улыбку. Даже будучи тяжело раненым, Майло не хотел, чтобы к нему относились как к беспомощному.

— Прости, Майло. Я не хотел тебя беспокоить. Тебе самому нужен отдых.

— Я отдохну, если отдохнёшь ты.

Маркус помедлил, затем сказал:

— Хорошо. Я зайду к тебе через пару часов.

— Ладно.

Поморщившись от боли, Маркус встал. Терианцы выздоравливают довольно быстро, но не так быстро, как я, и не от огнестрельного ранения. Он нежно поцеловал Майло в лоб и молча вышел. Я уставилась на пустой дверной проём, поражённая доселе невиданной нежной стороной Маркуса Дейна.

— Как ты получила пулю? — спросил Майло.

Я присела на край кровати, чтобы снять давление с костыля и подмышки.

— Маркус рассказал тебе о нашей сегодняшней охоте на гоблинов?

— Нет.

Я рассказала ему обо всём, что случилось с момента нашего побега от Вейла и до того, как я навещала Пола. Майло изо всех сил старался внимательно слушать и, казалось, следил за ходом повествования.

— Жаль, что я пропустил всё веселье, — сказал он.

— Вот что бывает, когда тебя пытают, приятель.

— Да.

— Как ты?

— Всё болит, но не мучительно, если ты понимаешь, о чём я. Доктор Вэнсис беспокоится о тромбах и… — Он нахмурился. — Что-то там о скоплении жидкости. Не помню.

— Пусть врач беспокоится обо всём этом, а ты просто отдыхай. Тебе это необходимо.

— Ненавижу это чувство беспомощности.

— Я знаю. Мы охотники, Майло. Нам беспомощность не к лицу. Никому из нас.

Его взгляд на мгновение стал рассеянным, затем он с трудом моргнул.

— Эви, скажи мне кое-что.

— Конечно.

— Я плохо помню, как мы сбежали от Вейла. В Бейлора стреляли?

У меня внутри всё перевернулось.

— Да. Когда мы в первый раз попытались выйти из здания, снаружи был снайпер. — Он ждал продолжения, и я продолжила: — Он упал, прежде чем мы успели что-то сделать.

— Он мёртв. — Майло не спрашивал, а констатировал факт.

Но я всё равно ответила.

— Да.

Горе пробилось сквозь туман от лекарств в его глазах.

— Джина, наверное, не в себе.

— Она сильно переживает. Как и все остальные. Ты бы видел её сегодня вечером, как она убивала гоблинов. Она давала выход своей ярости.

— Так кто займёт его место?

— Какое?

Ему каким-то образом удалось изобразить взгляд «Ты что, идиотка?».

— Главного. Бейлор был одной из трёх высших шишек Цербера.

Я не задумывалась о том, кто займёт место одной из трёх высших шишек, теперь, когда Бейлор мёртв. Астрид и Руфус, конечно, могли справиться сами какое-то время. Вряд ли они останутся вдвоём. Трое лучше подходят для процессов принятия решений, если двое зашли в тупик. Кто-то должен занять его место.

— Понятия не имею, — сказала я. — Думаю, все больше сосредоточены на поисках Вейла, урегулировании разногласий, которые он сеет среди кланов, и попытках понять, что замышляют гоблины.

— Верно.

Он начал сонно моргать, борясь с усталостью и лекарствами, но ему нужно было отдохнуть. Майло понадобится много времени на восстановление.

— Поспи, приятель. — Я нежно сжала его руку. — Я прослежу, чтобы ты был в курсе всех событий, хорошо?

Он благодарно улыбнулся.

— Спасибо, Эви.

Я проснулась позже в кровати, укутанная одеялами, а рядом со мной кто-то свернулся калачиком и спокойно дышал. Моя нога болела и чесалась, но не так сильно, как когда я ковыляла обратно в свою комнату и отключилась. Я всё ещё была в крови, отчего простыни тоже испачкались, и, похоже, Вайят не потрудился принять душ перед сном.

При мысли о том, что я спокойно сплю в испачканной кровью постели с моим грязным парнем-полуоборотнем, я рассмеялась. Ну, может, не рассмеялась, а просто фыркнула. Но даже от этого негромкого звука Вайят заворочался и потянулся ко мне. Я позволила ему обнять меня сзади, благодарная за то, что он рядом, и с нетерпением ждала, когда он проснётся и расскажет новости.

Я схватила телефон с низкого прикроватного комода, который служил одновременно хранилищем одежды и тумбочкой. Почти восемь утра.

Позади меня дыхание Вайята изменилось. Рука, обнимавшая меня за