Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— С вами. Только пить не буду, а то мне с утра в дорогу.

— Там и поесть можно, — сказал Селиванов. — Я сам с обеда голодный.

До «Старого дуба» шли всей толпой, вперемешку с бауманцами.

У освещенных окон таверны Селиванов придержал дверь, пропуская девчонок. Изнутри пахнуло жареным мясом. Слава обернулся ко мне и поторопил:

— Ром, давай сюда, с нами сядешь!

Я пропустил Нину вперед и вошел следом, с гитарой за плечом.

Мой вагон был в самом хвосте поезда, пришлось идти через весь перрон, волоча тяжелую сумку. Проводница скучающе проверила билет и паспорт, и я поднялся внутрь.

Билет на этот ранний поезд был самый дешевый, и я ждал чего-то вроде электрички с жесткими лавками, а попал в теплый вагон с мягкими парными креслами, откидным столиком и лампочкой над головой. Ну что ж, значит, ехать предстоит с комфортом.

Перед отъездом девочки в деканате выдали мне еще один факс от оргкомитета. Оказалось, что общежитие отменяется и всех участников отбора поселят в гостинице «Невский дворец», причем еще и обеспечат питанием и автобусами за счет попечителя олимпиады. Сбор на вокзале у стойки оргкомитета, оттуда автобус довезет до гостиницы, регистрация пройдет там же.

Платить за жилье мне теперь не требовалось, и отложенные на общагу деньги оставались на жизнь. Ну что ж, это была хорошая новость, мне и правда стоило поэкономить. Спасибо попечителю, кем бы он ни был.

Вчера после игры, когда Костя Вяземский подошел пожать мне руку, я сказал ему и Коле Демидову, что все равно поеду в Питер, пусть и через отбор. Ребята должны были прибыть с основной группой во вторник и пообещали сразу же, как заселятся, найти меня. Пока я размышлял об этом, поезд дернулся и медленно покатил по путям — вокзальные фонари поплыли назад. За окном потянулись склады и пути, потом спящие окраины, а когда вагон набрал ход, небо стало сереть и снаружи замелькали леса и поля, припорошенные первым снегом.

Блаженно вытянув ноги, я откинулся на спинку сиденья. В теле еще чувствовалась усталость после вчерашнего, хотя на душе разливалась невероятная легкость. Все же круто мы вчера с «Лифтом» выступили, после такого не грех и отдохнуть, тем более что впереди маячили несколько часов, в течение которых меня никто не будет дергать.

По вагону пошел проводник с блокнотом.

— Завтрак будете? — спросил он. — Яичница с сосиской, овсяная каша, чай.

— Яичницу и чай.

— Чай принесу сейчас, яичницу минут через десять, когда всех обойду.

Вскоре он в самом деле принес чай в подстаканнике — крепкий, с паром и сахаром-рафинадом в бумажных конвертиках, а потом поставил передо мной и яичницу с хлебом. Я с удовольствием поел, глядя в окно.

Потом достал сборник, который Костя с Колей подарили мне на день рождения. На форзаце стояли их надписи: «Будущему победителю — от будущих победителей» и ниже Колино «Ответы сначала не смотри».

Я открыл раздел с задачами про числа на доске, из тех, где два числа стирают, а взамен пишут одно. Такие мы разбирали в читальном зале Бауманки, и Костина подсказка — прибавить к каждому числу по единице — годилась и здесь. Две задачи я решил в уме, не заглядывая в ответы, подумал, что это как-то слишком просто, закрыл книгу и незаметно задремал под стук колес.

Проснулся я, когда соседи зашевелились, собирая пакеты: оказалось, мы уже подъезжали к Питеру. Я успел только убрать сборник в сумку и натянуть куртку, прежде чем поезд остановился и народ потянулся на выход.

Московский вокзал, как и любой другой в большом городе, встречал нас шумом, гамом и сутолокой. Поначалу я опасался, что не смогу сразу найти встречающих, но, едва вошел, сразу посреди большого зала увидел стойку с табличкой:

«Всесоюзная студенческая олимпиада.

Регистрация участников.

Сбор здесь».

У нее уже собралось человек десять с сумками и папками, а девушка за стойкой отмечала подходящих в списке.

Я назвал фамилию, она поставила галочку и показала на дверь:

— Белый автобус у второго выхода, с табличкой. Отправится, как только наберем группу, ждать недолго.

Я поблагодарил и с группой таких же ребят, прибывших на олимпиаду, пошел к выходу. На площади в лицо бил ветер с мокрым снегом, встречал нас город не слишком радушно, в отличие от принимающей группы со стороны неведомого попечителя. Трансфер был организован просто идеально, автобус стоял на самом видном месте, а прождать пришлось максимум десять минут.

Да и ехали мы тоже недолго. За окном уже темнело, хотя по часам был день. Мне доводилось бывать в Питере и в прошлой жизни, но рассмотреть его тогда не удалось. Сейчас же я отметил про себя, какой все же красивый город. Холодный, пасмурный, даже хмурый, но красивый.

Гостиница занимала старый дом с высокими окнами прямо на Невском. У ресепшена к тому моменту уже толпилось человек двадцать в зимних куртках, с сумками у ног и папками в руках: кто-то искал свою фамилию в списке, кто-то спорил о том, сколько задач дадут на первый тур.

За столом рядом с сотрудницей гостиницы сидела женщина в очках на цепочке и с карандашом за ухом; говорила она коротко и устало и занималась приемом документов от студентов-олимпиадников. На табличке перед ней было написано: «Лоскутова Татьяна Михайловна, ответственный секретарь».

— Гончаров, сорок первый номер, — сказал я и положил перед ней паспорт, студенческий, справку из деканата и ответ о допуске.

— Гончаров Роман Петрович, Московский университет, — прочитала она, сверяясь со своим списком, и поставила отметку. — Паспорт и студенческий посмотрю, остальное у меня есть.

Она сверила фотографии, вернула документы и выложила передо мной сложенный вдвое лист.

— Это программа недели, завтра начало в девять. Следующий.

На столе ресепшена лежал список городов, из которых сегодня прибывали участники: Казань, Москва, Томск, Донецк, Алма-Ата, Тула, Минск, а между ними «Даугавпилс, Латгалия». В моем прежнем мире Латвия ушла из Союза целиком, а здесь ее восточный край остался, и оттуда, похоже, приезжали на всесоюзные олимпиады, как и все остальные.

Стоило так