Бастион - Кир Злой
Аристократы отреагировали куда хуже. Некоторые брезгливо ковыряли похлебку ложками, отодвигая куски жира к краям мисок. Валериан попробовал одну ложку и демонстративно отставил еду в сторону.
— Я не стану это есть.
Ройг пожал плечами.
— Не ешь. Завтра больше останется тем, кто голодный.
Но и похлебкой армейский ужин не закончился. Финн снял с костра еще один закопченный котел и принялся разливать по кружкам темно-зеленый отвар. От него пахло хвойной смолой и какими-то горькими кореньями.
— А это что? — настороженно спросил Томас.
— Северный отвар, — довольно сообщил молодой обозник. — Очень полезная штука. После него даже обычная вода кажется вкусной.
Я сделал осторожный глоток и сразу понял, что Финн ничуть не преувеличивал. Отвар обладал мерзким вяжущим вкусом. Язык моментально онемел, а во рту появилось ощущение, словно я прожевал еловую ветку вместе с корой.
Несколько кадетов попытались незаметно выплеснуть содержимое кружек, но сержант внимательно следил за нами.
— Пить до дна! — рявкнул он. — Еловый лапник и горькие коренья защищают от цинги и северной лихорадки. В бастионе этот отвар будете получать каждый день. Привыкайте заранее.
Пришлось зажать нос и допить. Судя по перекошенным лицам вокруг, наслаждения не получил никто.
Когда ужин закончился, Ворн приказал всем собраться у центрального костра.
— По ночам вы будете участвовать в охране лагеря, — объявил сотник. — Я разделил ваш класс на пять групп по восемь человек. Таким образом каждый из вас будет заступать на дежурство раз в пять дней.
По рядам прокатился недовольный шепот.
— Наш лагерь имеет четыре угловых поста. На каждый пост назначаются по два кадета. Передняя пара следит за трактом. Задняя контролирует лошадей и обоз. Две боковые наблюдают за подступами со стороны леса. Каждые два часа пары меняются местами, чтобы никто не привыкал к одному участку.
Он указал на фургоны, образовавшие вытянутый периметр.
— За каждой дежурной восьмеркой закреплен один старший. Четверо десятников и я будем сменять друг друга. Старший всю ночь обходит посты и проверяет, чтобы вы не спали, не болтали и не покидали назначенное место.
— А после ночного караула нам дадут выспаться в повозках? — осторожно спросил Питер.
— Нет, — отрезал Ворн. — Утром вы помогаете разбирать лагерь вместе со всеми и продолжаете дневной переход. Ночное дежурство не дает вам права на отдых днем. Настоящий боец обязан выполнять свои задачи даже после бессонной ночи. Привыкайте, в бастионе будет такая же система.
Даже солдаты после этих слов посмотрели на нас с легким сочувствием.
— Группы намеренно составлены так, чтобы в каждой были аристократы и простолюдины, — добавил сотник. — На посту мне плевать, из какого вы рода и сколько золота хранится в вашей семейной сокровищнице. Вы отвечаете друг за друга. Если один заснет, наказание получат оба.
Люциан начал зачитывать списки. Я оказался в восьмерке вместе с Айлетт, Питером, Дереком и еще четырьмя одноклассниками. Нашим старшим оказался сам Ворн.
Когда распределение закончилось, сотник отдал приказ расходиться. Первые дозорные отправились получать инструкции, а остальные получили примерно час свободного времени до отбоя.
Мы с друзьями устроились возле костра, стараясь сохранить остатки тепла. К нам подсели оба обозника. Ройг молча грел над огнем покрытые мозолями руки, а Финн сразу принялся развлекать кадетов дорожными байками.
— Вы думаете, главная опасность на северном тракте это мороз? — хитро спросил он. — От холода хотя бы спасает теплая куртка и костер. А вот некоторые обозы просто исчезают.
— Как это исчезают? — заинтересовался Седрик.
— Шли в Железный клык и не дошли. Прошлой осенью один обоз вез целебные мази и настойки. Две повозки, шестеро охранников и проводник. На последнем постоялом дворе их видели, а до следующей деревни они так и не добрались. Ни тел, ни разбитых телег, ни следов разграбления.
— Волки утащили вместе с повозками? — насмешливо спросила Майлин.
— Волки повозки целиком не едят, — отозвался Финн. — А еще говорят, что на северной дороге видели солдат без гербов. Оружие армейское, строй держат правильно, но никаких знаков королевства на форме нет.
Молодой обозник искренне верил в то, что говорил. Я совершенно не чувствовал фальши в его голосе. Однако это доказывало лишь то, что он действительно слышал такую историю, а не то, что загадочные солдаты существовали на самом деле.
— А что насчет командования бастиона? — как можно равнодушнее поинтересовался я. — Там действительно меняют офицеров?
Финн усмехнулся, явно довольный новым слушателем.
— Говорят, старых командиров одного за другим снимают, а на их места присылают столичных мальчиков. Красивые мундиры, звонкие фамилии и ни одного настоящего сражения за плечами.
В этот момент над лагерем разнесся голос Ворна.
— Первая группа, готовиться к заступлению на посты!
Поскольку сегодня мне дежурить было не надо, я отправился отдыхать в палатку. Проходя мимо центра лагеря, я мельком посмотрел на защищенный фургон. Плотный синеватый барьер по-прежнему укрывал его со всех сторон, а возле колес стояли вооруженные солдаты.
Лежа в палатке, я перебирал в уме услышанное. Исчезнувший обоз. Военные без гербов. Замена опытных офицеров аристократами. По отдельности это походило на обычные дорожные байки. Но они слишком хорошо совпадали с рассказами Торвальда и тревогами ректора.
Короткий сон не принес полноценного облегчения. А утром, едва небо начало светлеть, нас подняли для сбора лагеря. Стуча зубами от утренней прохлады, кадеты вытаскивали из земли колья и собирали оставшиеся неиспользованными дрова.
Через час фургоны снова были готовы тронуться в путь по северному тракту.
— Кадеты, надеть мешки на плечи! — приказал Ворн.
Питер тихо застонал. Я тяжело взвалил на спину свой груз и занял место рядом с повозкой. Впереди нас ждал очередной дневной переход.
Следующие дни слились в одно бесконечное испытание. Утром мы собирали лагерь, днем шли рядом с фургонами или тряслись на жестких скамьях, пытаясь разгрызть армейские галеты. Вечером снова разгружали тяжелые опоры, натягивали палатки и таскали дрова.
Единственным горячим приемом пищи оставалась мутная похлебка из крупы, репы и обрезков жира. После нее каждого заставляли выпить полную кружку хвойного отвара.
Резкий переход от сытной еды в столовой Академии к скудному армейскому рациону стремительно ухудшал настроение кадетов. Первые два дня аристократы еще брезгливо воротили носы, вылавливали из похлебки куски жира и демонстративно оставляли половину порции.
Но голод оказался убедительнее гордости.
К концу третьего дня даже Люциан Грей перестал морщиться при виде походного котелка. Он ел быстро и сосредоточенно, заставляя себя не думать о вкусе еды, но не оставляя ни одной крупинки в миске.
Тяжелая рутина стала нашим главным врагом. Постоянный голод и недосып быстро усыпили нашу бдительность. Мы жаловались на мерзкую