Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— А вы слышали о черном экипаже? — Спросил кто-то.

— Да выдумки это все.

— Говорят, не выдумки. Многие видели. за грешниками он приезжает.

Остальные засмеялись.

— Ну, тогда присутствующим опасаться нечего. — Загрохотал Засекин.

Филарет поймал Настин взгляд на другой угол стола. Улыбнулся.

— Князь Гагарин очень высокого мнения о вас, Анастасия Васильевна, — тихо сказал иеромонах.

— Правда? — Небрежный тон скрывал мысли, которые спутались от этих слов. Настя была одновременно рада услышать такое мнение и раздражена тем, что её волнует мнение Гагарина о ней. Конечно, иеромонах не мог не заметить опухших от слёз глаз, но с чего он взял, что она плакала из-за князя, и решил таким способом её поддержать?

— Да, я никогда не слышал, чтобы он так много говорил об одной и той же женщине.

Она рассмеялась, чтобы скрыть смущение:

— Наверное, это естественно, раз наши пути снова пересеклись. Уверена, что он будет делать это гораздо реже, когда они разойдутся.

— Вы так думаете? — Настя подняла глаза и увидела на лице Филарета необычно задумчивое выражение. — Вы замечательная женщина, Анастасия Васильевна.

Смущённая искренностью комплимента, она возразила:

— Вряд ли. Я всего лишь женщина, оказавшаяся в довольно необычных обстоятельствах.

— Рискуя показаться невежливым, я должен возразить. Я бы сказал, что по крайней мере некоторые из этих обстоятельств стали результатом вашего замечательного характера. Но я вижу, что заставил вас почувствовать себя неловко. Я лишь хотел отметить, что Павел Александрович увидел в вас то, что видит любой человек, который хотя бы немного пообщается с вами.

До конца ужина в душе сохранялось тепло от слов Филарета. Она даже не пожаловалась, что Гагарин отказался от её помощи в расследовании. Но ведь она всё равно этим займётся — так зачем жаловаться!

* * *

Настя не знала, что и Гагарин посматривал в её конец стола и так же сетовал про себя, что их посадили на одну сторону и невозможно незаметно наблюдать за девушкой.

Он думал о словах Филарета. Друг был прав — впрочем, а когда он ошибался? Чем больше времени Павел проводил с Настей, тем труднее было представить жизнь без неё, и он удивлялся, почему упустил полтора года. Мичурина была умна, остроумна и бесконечно интересна. Она говорила уверенно о самых разных темах, и Гагарин восхищался её смелостью и решительностью. Фиалковые глаза — собственно, он так и не определил, какого цвета они были на самом деле, так часто он менялся в зависимости от освещения — притягивали его взгляд всякий раз, когда она была рядом, а когда она улыбалась…

Была и другая сторона. Да, Мичурина очаровательна, но также своенравна и упряма. Эту решительность, которой он восхищался, можно было одобрять в знакомой, но никак не в супруге. Жизнь с ней была бы далека от той идиллической семейной жизни, которую он когда-то представлял себе, размышляя о своём будущем и которой, на его взгляд, жили его родители. С Мичуриной это невозможно, а значит, надо поскорее выбросить фиалковые глаза из головы.

Настин сосед справа оказался весьма любезен и общался с племянницей князя с подчёркнутым уважением. Это был мужчина лет сорока приятной наружности и, судя по костюму и заинтересованным взглядам немногочисленных барышень, не стеснённый в средствах.

— К сожалению, нас не представили. Григорий Андреевич Захаров, в некотором роде сосед Засекиных. Моё имение находится в пяти верстах к северу. Надеюсь, однажды вы нанесёте мне ответный визит.

Настя вежливо кивала в ответ на пространные речи Захарова о природе здешних мест, слегка опасаясь, не начнёт ли он рассматривать её кандидатуру для брака. Поэтому при первой же возможности поворачивалась к Филарету, даже если это могло выглядеть невежливым.

После ужина гости заторопились по домам, чтобы успеть добраться до нового налёта грозы. Воздух был свеж, и дамы кутались в шали.

Настя провожала гостей вместе с хозяевами дома, украдкой посматривая на две высокие фигуры, прогуливающиеся у ворот усадьбы: Гагарин прощался с Филаретом. Иеромонах вежливо отклонил предложение заночевать в усадьбе — его ждали в монастыре.

Вдруг девушка услышала своё имя, сказанное громким шёпотом. Обернулась и увидела Серафиму, комично таращащую глаза и жестом подзывающую Настю к себе, в тусклый свет холла.

— Хорошо, что вы здесь, — сказала она быстро. — Мне очень надо с вами поговорить. Пока маменька не увидела.

Заинтригованная, Настя последовала за молодой Черкасовой в самый тёмный угол холла.

— Уверена, это прозвучит странно… особенно учитывая, что мы не очень хорошо знакомы, но я надеялась попросить вас об одной услуге.

— О какой услуге?

— Конечно, сейчас это может быть бесполезно. Возможно, он уже уехал… или узнал, что я… что Милена… В конце концов, если бы он хотел, то вернулся…

— Дорогая, — строго сказала Настя. — Если вы действительно хотите моей помощи, вы должны перестать суетиться и говорить по существу. Не могли бы вы любезно объяснить, о чём вы говорите? Я абсолютно ничего не понимаю.

Серафима замерла. Если она немедленно не разродится, Черкасова перестанет сплетничать с княгиней, заметит отсутствие дочери — и всё будет зря. И Настя рявкнула:

— Прекратите мямлить! Говорите, что вам надо, и я помогу, если это будет в моих силах.

— Нельзя открываться незнакомцам… но вы заслуживаете доверия… Маменька не позволяет мне писать кому-то… вернее, я могу, но она сразу узнает об этом и очень… щепетильна в выборе подходящих мне корреспондентов. Она всегда проверяет мою почту. Когда вы сказали о Пахоме, это был такой шок… Ходят слухи, что его ищет полиция, и, конечно, он снова исчезнет. Могу я попросить вас отправить одно письмо… вы свободнее, чем я, и сможете это сделать. Я найду средства, чтобы возместить вам расходы на посыльного, обещаю!

— Понимаю… — сказала Настя, стараясь скрыть своё волнение. Её догадка подтвердилась!

— Я не знаю, кому я могу доверять… кроме вас. Я надеялась, что вы сможете отправить моё письмо, а я напишу, чтобы ответное послание пришло на ваше имя в этот дом.

— Пахом обучен чтению?

— Да, его сестра обучалась грамоте и брата научила. Так вы поможете? Письмо у меня готово, прямо сейчас.

— Там есть адрес? Куда его должны доставить?

— Я скажу вам на словах. Я не рискнула написать адрес.

Серафима достала из складок юбки сложенный лист бумаги.

— Я запечатала его сургучом в вашей комнате… не потому, что я вам не доверяю…

В первый момент Настя хотела вернуть письмо обратно. Почему она должна рисковать из-за барышни, неровно дышащей по