Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Гвозди. Дюжину.

— И хозяева усадьбы разрешают тебе работать на сторону?

— А чего не разрешать? Тут работы немного, на их плату не проживёшь. А так все довольны. Работаю я хорошо, приезжают ко мне люди, не жалуются. Одно только велено — чтоб от леса подъезжали, а ближе к усадьбе не появлялись. Ни-ни.

— Значит, и твой заказчик мог быть не из гостей?

— Я чего, слежу за ними? Откуда я знаю.

Анастасия изнемогала от нетерпения — так хотелось обсудить новости с Гагариным!

Щёки раскраснелись, глаза горели, и она выглядела настолько очаровательной и полной энергии, что князь не удержался и, пока гости собирались на ужин, задержался возле девушки, забыв, что может её скомпрометировать в глазах местного общества. Он быстро и коротко рассказал обо всём, что удалось узнать.

— Я тоже хочу помочь.

Наверное, ему не стоило удивляться Настиной решимости после помощи в прошлом расследовании. Но тогда на кону стояли её личные интересы — девушка во что бы то ни стало хотела найти убийцу своего брата. И сейчас он удивился. Зачем ей беспокоиться о совершенно незнакомых людях?

— Нет. — Князь произнёс это слово резче, чем хотел, и Анастасия нахмурилась. Надеясь смягчить свои слова другим тоном, он проговорил мягко: — Вы действительно ничего не можете сделать.

— Вы слишком быстро отвергаете помощь, которую я вам оказывала раньше.

— Я не отвергаю. И я был очень благодарен. Но вы помните, чем всё закончилось? Вы чуть не погибли, Анастасия Васильевна. И тогда у вас были знакомства в купеческой среде, поэтому вы оказали нам неоценимую помощь.

— А сейчас у меня знакомства среди местных помещиков. Вы действительно думаете, что у меня меньше шансов что-то узнать у Черкасовых, чем у вас? Всё как раз наоборот.

— Я не могу приглашать вас с собой, это не Серафимовск. Даже там это было нецелесообразно, а здесь, в патриархальном провинциальном обществе, я не вправе ставить под угрозу вашу репутацию.

— Как мило, что вы объяснили мне наши обстоятельства, — проворковала Настя. — Однако я не предлагала вам куда-либо ехать вместе, а лишь просила позволить мне помочь вам в той мере, в какой я смогу. Вы отказываетесь от моего предложения?

— Я уже отказался.

Настя вспыхнула и резко отошла от князя. Щёки раскраснелись ещё больше, грудь вздымалась. Со стороны можно было подумать, что он чем-то оскорбил девушку — хотя разве это и правда было не так?

Обиднее всего, что она примерно представляла, чем может быть полезна. И теперь, ещё больше чем раньше, хотела докопаться до истины и найти убийцу Весны, Милены и Софьи. Она не сомневалась, что все три смерти связаны. Но, как ни ненавистно это признавать, князь был прав. Даже по Серафимовску пошли слухи, что Гагарин слишком часто появляется в обществе незамужней купчихи Мичуриной, что говорить о провинции… В отличие от мужчин, женщины её круга не могли здесь перемещаться без компании, а тем более исчезать без объяснения причин.

Как же ей докопаться до истины?

По парку прогуливалась Серафима Черкасова — ещё более несчастная и одинокая, чем прежде. Её мать увлекалась разговором с двумя дамами; громкий, поучающий голос помещицы Черкасовой доносился из другого угла сада. Серафима вздрагивала на особо высоких и громких тонах и старалась втянуть голову в плечи. Бедная девочка выйдет за кого угодно, лишь бы сбежать от матери, но для Черкасовой все партии нехороши. Между тем годы идут, а Серафима уже не юна. И теперь с ней рядом нет даже Милены — вернее, Весны, — с которой девушка хоть как-то могла расслабиться.

Конечно, Гагарину хотелось бы использовать этот момент и поговорить с молодой Черкасовой, но как это сделать, не привлекая внимания остальных?

И Настя гордо вскинула голову, придала своему лицу самое невинное выражение, на какое была способна, и направилась к Серафиме, еле сдерживаясь от желания показать язык князю.

— Кажется, я слышала, как вы говорили, что любите садоводство. Я сама никогда им не занималась. Вам всегда нравилось садоводство, или это увлечение появилось недавно?

— Мне всегда это нравилось, — расцвела Серафима. — Когда я была маленькой, многому научилась у садовника, но потом маменька посчитала, что это не подходящее занятие для дамы из общества.

«Можно подумать, она собирается представить Серафиму ко двору в Петербурге», — хмыкнула про себя Настя.

— Я люблю цветы. Всего месяц назад я видела в магазине белое хлопковое платье с красными розами — оно было просто захватывающим. Маменька сказала, что мне не нужно ещё одно платье, но я напомнила, что понадобятся новые на осень, когда мы будем наносить визиты. — Серафима оглянулась и заговорщически прошептала: — Могу я поговорить с вами?

Она выглядела такой серьёзной и обеспокоенной, что Настя тут же подхватила молодую женщину под руку и повела в сторону, подальше от любопытных глаз.

— Я решила поговорить с вами ещё по дороге… вам, должно быть, это покажется странным…

— Почему вы так думаете?

— О, я не знаю… Я хотела попросить вас… это же совсем неудобно, но всё же… я могла бы воспользоваться вашей бумагой и чернилами?

— Конечно, давайте поднимемся ко мне.

— Но маменька…

— Мы скажем, что обсуждаем новые тенденции в моде Серафимовска. Я нарисую несколько эскизов.

Настя порадовалась, что заказала пару платьев к этой поездке — теперь она могла свободно рассуждать на эти темы.

Девушки, по-прежнему под руку, направились к дому.

— Вы, наверное, скучаете по Милене.

Серафима кивнула:

— Маменька всем представляла её моей подругой, хотя она наша дальняя родственница. И старалась не позволять нам общаться слишком часто.

— Почему же?

— Милена была слишком самостоятельной, часто уезжала в Серафимовск по каким-то делам, и маменька считала, что она оказывает на меня дурное влияние.

— О да, Милена была очень самостоятельной и решительной. Как у неё хватило духу ударить камнем того молодого человека… Как вы думаете, кем он мог быть?

Серафима вздрогнула и замотала головой.

— Скажите, а некий Пахом никогда не работал у вас в усадьбе?

Серафима застыла на месте. Вся краска ушла с её лица, и если бы Настя не держала её под руку, она рухнула бы как подкошенная на дорожку сада.

Благодаря Насте она лишь мягко соскользнула к её ногам.

Лицо Серафимы полностью лишилось цвета, за исключением крохотных пятнышек румян, тщательно нанесённых перед визитом к Засекиным.

Кто-то уже открывал сумочку в поисках бутылочки с нашатырным спиртом, кто-то бежал к ним.

— С ней всё в порядке?

— Да, —