Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

Молоденький сержант задержался у бечёвки последним. Сматывал её неторопливо, петлю за петлёй, будто нарочно тянул время.

Степан шагнул к нему вплотную и негромко, почти без выражения, сказал:

— Сержант. Не будь гадом. Скажи, куда девушку везут?

Сержант на секунду замер, глядя куда-то себе под ноги. Потом, не поднимая глаз и не поворачивая головы, бросил вполголоса:

— В Центральный повезли. Только она там не задержится. Утром заберут.

— Кто заберёт? — тихо спросил Степан.

Сержант не ответил. Сунул смотанную бечёвку в карман шинели, быстро дошёл до последней машины и запрыгнул внутрь. Дверца хлопнула.

Три «бобика» один за другим вырулили со двора, обдав нас грязной водой из лужи. Красные огни растаяли за углом.

Стало очень тихо. Где-то наверху стукнула форточка, головы соседей одна за другой исчезли из окон.

Мы со Степаном остались стоять посреди внезапно опустевшего двора.

— Утром, — медленно повторил я. — Кто её утром заберёт?

Степан долго смотрел туда, где только что скрылись машины.

— Смотря что ей вменяют, — наконец сказал он.

— На таможне проблемы с грузом.

Степан чуть заметно поморщился, как от зубной боли.

— С оружием? Тогда ОБХСС, — сказал он. — Ну или… в Комитет.

— В Комитет⁈ — у меня перехватило дыхание. — Сука! Да как так⁈

— Контрабанда оружия, — спокойно, почти буднично пояснил Степан. — Это их кусок. Так было всегда.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Где-то за домами прогрохотал трамвай. В голове постепенно, сквозь ярость, прорастала холодная ясность.

— Ладно, — сказал я. — Пацанов можешь распускать. Штурмом Комитет мы брать не будем.

— Это точно, — невесело усмехнулся Степан. — Давай так: я их отпущу…

— И поднимайся ко мне. Домой.

— Есть идея? — кивнул он.

— Да! — бросил я уже на ходу, почти бегом направляясь к подъезду.

Я взлетел по лестнице через две ступеньки. На площадке нашего этажа дверь квартиры была приоткрыта, и в щель высунулась голова Даши.

— Олег! Что с Людой⁈

Я протиснулся в прихожую и на ходу скинул только ботинки. Куртку снимать не стал, не до того было.

— Ничего страшного, — сказал я как можно увереннее. — Вытащим.

В прихожей стояла ещё и Маша, бледная, с покрасневшими глазами.

— Вытащим? — переспросила она. — Откуда вытащим? Олег, вы же с ней коллеги. Чем вы вообще занимаетесь?

Я посмотрел на сестёр. На их испуганные лица, на Машины руки, вцепившиеся в рукава кофты, на Дашу, которая всё ещё держалась за ручку двери. Полчаса назад я представлял себе эту прихожую совсем… другой. Да я вообще думал, что у меня дома идут боевые действия! И сейчас мне хотелось просто обнять их обеих и ничего не объяснять.

— Мои дорогие, — сказал я. — Ответы на все вопросы потом. Обещаю. А сейчас скажите: у вас есть телефон дяди Жоры?

Даша фыркнула так выразительно, что стало ясно, какого она мнения о дяде Жоре.

— А на кой он мне?

— У меня тоже нет, — растерянно сказала Маша. И тут же оживилась: — Но… можно поискать в маминой книжке!

Мамина записная книжка лежала там же, где лежала всю мою жизнь: на полочке под телефоном, придавленная справочником. Растрёпанная, с отклеившимся корешком, распухшая от вложенных листочков и бумажек. Каждая страница исписана аккуратным маминым почерком, кое-где номера зачёркнуты и переписаны по три раза.

Даша выхватила её первой и тут же раскрыла на букве «Д».

— Дядя… дядя… — бормотала она, водя пальцем по строчкам. — Доктор Сергеев… Дом быта… Дворник… Нету дяди!

— Ну ты что? — Маша отобрала у неё книжку. — Какой он для мамы дядя? Ищи на «Ж».

На «Ж» нашлись только «Жилконтора» и какая-то «Женя (портниха)».

Сёстры растерянно переглянулись. И тут меня осенило. Ну это же мама! Наша мама, которая даже про маргинала-соседа говорила «Пётр Николаевич», а не «этот алкаш с пятого этажа». Которая никогда в жизни не дошла бы до того, чтобы записать брата мужа фамильярным «Жора». Даже если этот Жора бухает, несет околесицу и при каждом визите занимает у неё денег до получки.

— На «Г», — сказал я.

Маша перелистнула несколько страниц назад и провела пальцем по столбику.

Аккуратным маминым почерком там значилось: «Георгий». И номер.

— Георгий, — фыркнула Даша. — Скажите пожалуйста.

Я уже тянулся к телефону.

Я набрал номер. Гудки тянулись долго, один за другим. На пятом я уже живо представлял себе, как дядя Жора спит, уронив голову в тарелку с остатками селёдки под шубой, а телефон надрывается где-то в коридоре под ворохом пальто. На восьмом я почти сдался.

На девятом в трубке щёлкнуло.

— Слушаю.

Голос был ясный. Бодрый. Почти деловой. Ни растянутых гласных, ни характерного сипа. Я на секунду даже растерялся. Застать дядю Жору трезвым в девятом часу вечера было примерно так же вероятно, как увидеть Гнедого с шевелюрой.

— Дядя Жора, это Олег.

— А-а, Олежка? — Тон мгновенно стал привычным, снисходительным. Тем самым, которым он разговаривал со мной с тех пор, как мне исполнилось пять. — Чо хотел?

Тратить время на любезности я не стал.

— Дядя Жора, вас ещё из коллегии не выгнали?

На том конце провода возмущённо засопели.

— С чего бы это⁈ — Жора был искренне оскорблён. — Я, между прочим, член коллегии адвокатов с семьдесят девятого года! У меня, между прочим, благодарности есть!

— Отлично, — сказал я. — Есть работёнка.

— Какая ещё работёнка? — В трубке раздался протяжный, сладкий зевок. Дядя Жора явно не воспринимал звонок племянника всерьёз. Видимо, он решил, что я опять ввязался в какую-нибудь копеечную ерунду. Или мне нужна консультация по поводу драки в общежитии.

— Высокооплачиваемая. Надо срочно поехать в Центральный…

— Для чего? — лениво перебил он, явно готовясь прочитать мне лекцию о том, что приличные люди в такое время уже дома сидят.

— Для денег, — коротко ответил я. — Сто долларов. Прямо сейчас, наличными. И ещё двести, когда дело закончится.

В трубке повисла тишина.

Долгая. Очень долгая. Я почти физически слышал, как в голове дяди Жоры щёлкают костяшки невидимых счётов. Сто долларов. По нынешнему курсу это несколько месячных зарплат. Это все его долги разом, включая тот, что он третий год не может вернуть маме. Это