S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко

— Тебе просто страшно без Кирилла, — решился Ник. — И это нормально. Но шведской семьи у нас не выйдет.

Рамов встал. Достал почти все таблетки сухого горючего. Вспомнил способ, каким согревался в детстве вместе с семьей, когда во время одной из войн в квартире часто выключали отопление. Позвал Пионера, набрали в найденную в доме кастрюлю воды, разожгли под ней горючее.

Минут через двадцать вода начала вскипать. Ее разлили в стеклянные бутылки, которые Рамов заприметил еще днем в шкафчиках. Несмотря на простоту, такие грелки долго не остывали, если держать их у тела и чем-то укрыться сверху. Пионер разнылся, почему не сделали этого раньше, и ему пришлось спать и мерзнуть.

Пионер снова отправился наружу. Алиса молчала. Ник пялился в темный потолок и злился. На себя, что поддался ненужным чувствам, на Алису за ее идиотский порыв. Хотя еще недавно о чем-то таком сам мечтал…

Наконец Ник провалился в чуткий, но дарящий отдых и покой сон. Проснулся рано, от того, что Алиса снимает с окон тряпки. В дом врывался утренний свет, в его лучах танцевала пыль, в доме значительно потеплело.

— Доброе утро, — зевнул Ник.

— Привет, — ровно ответила Алиса и начала возиться с котелком, греть воду. — Чай, кофе?

— Кофе.

Ник мысленно выдохнул. Похоже, Алиса в порядке. И замечательно. Не очень хотелось видеть, как после ночных событий она весь день страдает и заражает унынием. Сам Ник решил не касаться той темы. Лишнее. Они не должны забывать главной цели — попасть домой.

Рамов попытался вызвать Кирилла. В ответ тишина. Алиса вздохнула.

Ввалился Пионер, сообщил, что все тихо и спокойно, но ночью видел в небе странные огни. Ник было вскинулся, но успокоился. На беспилотниках внешников подсветки нет.

После завтрака Ник вышел наружу. Теплело. Начинали петь лягушки. Небо чистое, свежее. Под ногами пружинит мох, пахнет болотом. Рамов обошел дом и направился в дальнюю часть острова, где еще вчера заметил остатки деревянных мостков. Идти по ним было неприятно — шатаются, под весом тела погружаются в воду. Куда они ведут Рамов так и не выяснил — дальше доски окончательно прогнили, пришлось повернуть обратно.

Вышел на поляну и увидел Алису. Понял, что девушка искала его.

— Ник… Нужно поговорить.

— Это была ошибка, и Кирилл ни о чем не должен знать. Это ты хотела сказать?

Алиса склонила голову на бок, посмотрела на Ника спокойным слегка изучающим взглядом.

— Примерно. Только в одном ты неправ. Я это сделала не потому, что испугалась остаться без Кирилла и искала нового… защитника. Так же ты подумал?

— Тогда зачем? Почему?

Алиса пожала плечами, посмотрела в сторону.

— Мне этого захотелось. Да! — она повысила голос. — Пока Кирилла не было рядом, и он вообще неизвестно где!

Алиса смотрела прямо, откровенно. Ник не узнавал девушку. Все это чертовски не вязалось с ее образом. Может, в этом все дело? Он выдумал ей какой-то образ, весьма далекий от реальности и верил в него?

— Прости. Это было нечестно по отношению к тебе. Я не должна была этого делать.

— Ты преувеличиваешь, — свысока усмехнулся Ник. — Это было неожиданно, но не более.

— Значит, мне показалось…

Под ногами мерзко заквакала лягушка. Рамов посмотрел вниз — наглая тварь уселась на носке ботинка. Он отшвырнул ее в камыши.

— Показалось что? — не выдержал Рамов.

— Что ты… Что ты не равнодушен ко мне.

— С чего ты взяла? Потому что мы говорили весь вечер о чем-то кроме Стикса, а потом лежали вместе?

— Да, — неожиданно сказала Алиса и неловко улыбнулась. — Мы впервые вообще говорили по душам за все время знакомства. Ты избегаешь меня. Часто обращаешься через Кирилла. Если и говорим, то только про дела. В стабах, если Кирилла нет рядом, мы обычно просто молчим. Ты и сейчас постоянно пытаешься смотреть не на меня, а в сторону.

Ник разозлился. Уставился Алисе в глаза.

— Это не потому что ты мне нравишься. Точнее, дело не только в этом…

Ник захлопнул рот. Идиотская нелепая оговорка. Он внимательно наблюдал за реакцией Алисы. Но кроме растерянности в ее лице ничего не прочитал. Психанул, отстранил ее с пути и сел на скамейку с обратной стороны дома. Алиса через минуту устроилась рядом.

— В чем же еще причина? Это как-то связано с тем, что произошло между тобой и Кириллом? Почему вы первое время постоянно цапались с ним?

— Ты любишь его? — увел разговор Рамов. Получилось, Алиса сбилась.

— Да.

— Тогда я не понимаю, зачем мы обо всем этом говорим. Какая разница?

— Наверное, потому что я дура, — грустно улыбнулась Алиса.

Они долго молчали. Ник вдруг остро захотел провести на этом острове еще один день. И ночь. Без Кирилла. Только с Алисой. Алиса же методично срывала одну травинку за другой и скручивала их.

— Если ты любишь Кирилла, тогда что было ночью? Зачем?

— Говорю же — я просто дура.

— Универсальный женский ответ. А серьезно?

— Неужели у тебя никогда не было такого, когда все осознаешь, понимаешь, что правильно, а что нет, но все равно поступаешь по-своему? Я не знаю, Ник. Все это странно. Считаешь меня шлюхой? — серьезно спросила Алиса.

— Нет. Но ты на верном пути. Разберись сначала с Кириллом.

Этот разговор расслабил струны души Ника. Они с Алисой вернулись в дом, Ник от нечего делать начал чистить оружие, осматривать снаряженные магазины. Закончив со своим, взял автомат Алисы. Не от доброты душевной, просто время убить. Алисе же закопалась в старые газеты.

— Забавно, — девушка хмыкнула, скосила взгляд со страницы на Ника.

— Что?

— Тут реклама масла «Рама».

— У, «Рама»… С черным чаем… Можно сахаром еще посыпать. Или солью. Ублюдочный продукт, ненавижу!

— Почему? — опешила Алиса.

— Потому что меня все детство звали Рамой. Это прозвище от фамилии моей, как не трудно догадаться. А потом появилось это идиотское масло, точнее, маргарин. Когда я воевал у меня был позывной Рама, и всякие одаренные юмористы вечно пытались скаламбурить. У тебя было прозвище?

— Наверное. В моей школе дети всем учителям давали прозвища. Но свое я