S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко

Через полчаса они с Алисой застучали зубами. Холод проникал сквозь все щели дома, а тепло быстро рассеивалось под ветхой крышей. Если встать, размяться, то становилось даже жарковато в их одежде с плотной кевларовой подбивкой. Но стоило сесть и замереть — как сырой холод медленно, но верное вгрызался в тело.

Наконец Ник не вытерпел.

— В одиночку мы замерзнем. Не умрем, конечно, но приятного мало. Или пальцы поморозим. Подвигайся, я положу к тебе Пионера…

— Чего⁈ Ему и так нормально! Ложись сам.

Ник никогда особо не воспринимал Алису как женщину. И дело не только в том, что она была с Кириллом. Слишком специфичны обстоятельства их знакомства… Везло, что Алиса из-за сильного стресса плохо помнит события тех дней, к тому же Ник тогда был в маске. Но само это напрочь отсекало любые лишние мысли.

Но сейчас все было иначе. Они прижались спинами друг к другу, укрылись. Ник чувствовал, как совершенно лишне и по-идиотски бьется его сердце. Он лежал, боясь пошевелиться и ощущал тепло тела Алисы. Вспыхнула зависть и даже обида — Алиса наверняка сейчас думает о Кирилле. А кто думаем о нем, Нике Рамове? Родители? Возможно. Если сами еще живы. Мария?

Какое-то время Рамов вспоминал ее, силился оживить в памяти лицо. Но вместо нее получался образ Алисы. Когда он последний раз ее видел? Марию, не Алису. Давно, очень давно. Перед отправкой в Стикс. И лучше бы не встречал вовсе. Нет ничего более деморализующего, чем вид счастливой девушки, к которой у тебя еще остались чувства. с ребенком от другого мужчины. Но вспоминать об этом сейчас было смешно, несерьезно и даже нелепо. Словно Рамов пытался примерить на себя жизнь героя книги или фильма. Все давно прошло.

Ник устыдился своей зависти. Любовь делала Кирилла и Алису чертовски уязвимыми. В Стиксе от нее вреда несопоставимо больше, чем пользы. Тут и себя не всегда получается уберечь, а еще постоянно думать и волноваться о другом человеке… Но все-таки слабое чувство зависти не покидало душу.

Рамов перевернулся на спину. Судя по дыханию Алисы, она уснула или в глубокой дреме. Сейчас, в темноте этого потеряного в мирах и болоте домика, с образа Алисы спадала роль боевого товарища, партнера по несчастью. Оставалась лишь сама девушка. Молодая, привлекательная. Не шаблонная красавица, во внешности которой не за что зацепиться, но ей вслед хотелось обернуться. Порядком растерявшая в Стиксе мягкость и верю в людей, но не ожесточившаяся.

Это было странно. Волнительно. Рамов сильно укусил себя за губу — не уснул ли? Хотел встать, разбудить наконец Пионера и отдохнуть, но только сейчас начал согреваться. И Алиса перестала дрожать.

Рамов разозлился. Все это было глупо и безнадежно. Просто реакция тела и психики на близость симпатичной девушки. Их общая цель — попасть домой. И уже там, в безопасности можно подумать об Алисе… Рамов мысленно застонал. Все рассуждения каким-то идиотским способом скатывались на образ этой девушки. Ничего, когда вокруг будет нормальный мир и другие женщины, это быстро пройдет. Должно пройти.

Интересно, могло ли быть все по-другому? Нет. Рамов с невероятной отчетливостью вспомнил, как увидел Алису первый раз, в толпе иммунных школьников. Тогда он принял ее за ученицу старших классов. Но вслед за этим вспыхнули и другие эпизоды — вот он уговаривает сесть ее в грузовик, обрекая на несколько месяцев мучительной полу-жизни на операционных столах. Вот гонится за ней по лесу, стреляет из тазера и тащит обратно…

Душу резануло такой болью, что Ник едва не застонал и не сломал зубы, так крепко сжал их. Он никогда не стремился забыть те эпизоды, понимал — чем сильнее будет гнать из памяти прошлое, тем прочнее оно укоренится в настоящем. Каким-то чудом примирился, хотя ни разу не пытался договорится с совестью. И сейчас воспоминания впервые ударили настолько безжалостно и жестоко.

Наверное, это лишь начало. Цветочки. Рамов подумал, что если окажется в нормальном мире и расслабится, то быстро начнет спиваться или съедет с катушек. Да уж, достойное завершение жизни. Сойти с ума или умереть от белой горячки, вырвавшись из Стикса…

Рамов оборвал эти мысли. К черту. Рано. Сначала нужно вернутся домой.

Алиса, забывшись сном, повернулась и обняла Рамова. Ник хотел уже прекратить все это, высвободится, разбудить Пионера и лечь на свою койку, но не смог. Решил хотя бы на пару минут отдаться во власть иллюзий. Представил, что нет вокруг никакого Стикса, они с Алисой просто решили переночевать в старом лесном домике.

Это получилось настолько легко, что Рамов испугался. А потом накатила злость. Будто он опять примеряют чужую выдуманную жизнь. Хотя, почему «будто»? Алиса во сне обнимает не его, а Кирилла.

Стало муторно. Ник начал подозревать, что он нанюхался каких-то болотных испарений. Не мог же он в самом деле за один день начать влюбляться в Алису! Это просто реакция на стресс. Психика пытается всеми возможными способами урвать хоть немного приятных эмоций, помимо стандартного набора сон-еда-сигареты в рейдах.

Рамов аккуратно, но решительно убрал ее руку, встал и разбудил Пионера. Тот испугал — открыл глаза сразу, будто и не спал. Уставился неприятно, пронзительно своими черными глазами, блестящими в едва видном свете фонаря.

— Че⁈

— Твоя очередь дежурить.

— Ага.

Пионер сел. Бесшумно зевнул.

— Пойду на улицу. А то опять развезет. Курить охота…

— Не вздумай!

— Я маленький, что ли⁈ — возмутился он, и вышел наружу.

Рамов лег на свою койку, закрыл глаза.

— Ник…

— Ты не спишь? — удивился он.

— Холодно. Может, вернешься?

Ник представил, как снова будет гонять в голове лишние мысли и заниматься самокопанием вместо сна, хотел отказаться, но голос Алисы был такой печальный и тоскливый, что не смог противиться. Обреченно вздохнул, лег рядом и накрылся одеялом.

Минут через десять Алиса уснула и снова обняла его. Ник скрипнул зубами, начал медленно убирать ее руку со своей груди. Но та почему-то была тяжелая, неудобная… А потом дошло — Алиса не спит и сопротивляется. И в голосе ее была вовсе не тоска, а нечто иное. Рамову показалось, что он проваливается в трясину с этим проклятым домом на болоте.

— Зачем? — тихо и ясно спросил Ник.

Алиса не ответила. Рамов уже решил, что ошибся, и девушка спит.

— Не знаю… Я сама не понимаю, что делаю…

Рамов ощущал, как каждая секунда, пока Алиса обнимает