Решётка и клятва - Cinder

— Спасибо вам, Люциус, — искренне сказал я, вставая.

— А я-то при чём? Друзьям скажи спасибо — они сделку взаимовыгодную заключили, я просто посредник. Хотя Ливси я бы на твоём месте поберёг: неплохой он мужик, хоть и туповатый, а таких в этом здании долго не держат. — Он вздохнул.

Я вышел в коридор, где меня ждал Ливси, и мы пошли обратно в камеру. Пройдя пару метров, я понял, что не спросил у Люциуса про еду и воду, а ведь я всё ещё хотел пить. Ну ничего, спросим у нашего «неплохого мужика».

— Ливси, а можно задать вопрос?

— Валяй, идти долго, можно и поговорить, не так чтобы у меня тут много развлечений, — не останавливаясь, ответил он.

— А как тут дела обстоят с едой и водой? А то я, как сюда попал, ещё ничего не ел и тем более не пил, а хочется — ужас как.

— Ну вот сейчас до камеры твоей дойдёшь, и будет тебе и жратва, и вода. Или не будет. Это уж как шеф скажет, — пожал он плечами.

— Понятно, буду надеяться на милость твоего шефа.

— Раз я ответил на твой вопрос — с меня тоже вопрос. Око за око, как там говорится. — Он остановился и повернулся ко мне.

— Давай, как ты правильно заметил, тут не так много развлечений.

— Ты и правда прирезал Гарета? — дождавшись моего кивка, продолжил он. — Значит, ты хороший мастер. Никогда не любил этого садиста. Вечно после него пленников приходилось в яму закапывать. — Он скривился и продолжил идти.

— Не такой уж я и мастер, скорее, это было везение, — нехотя ответил я, догоняя его. На душе опять стало мерзко.

— Как скажешь, — после недолгого молчания сказал он. — Пайку тебе всё равно принесу двойную. Только ты не подумай ничего: это не тебе, это ему.

Он кивнул куда-то в сторону, где, видимо, полагалось находиться покойному Гарету, и больше на меня не смотрел.

— Ну вот мы и пришли.

Камера с щелчком закрылась, и я остался наедине с удаляющимися шагами и мыслями, что текли туда, куда мне бы не хотелось.

Оставшись один, я честно пытался занять голову хоть чем-то, чтобы отвлечься. Изучал трещины на потолке — их было аж семь штук. Проверил шагами камеру несколько раз для верности — получилось: ширина три с половиной шага, а глубина — аж целых пять. Потом попробовал посмотреть в окно, но здесь меня постигла неудача — слишком высоко, и, кроме неба, ничего не увидел. Потом решил, что можно пересчитать солому, но, начав, понял, что это перебор, так что решил сыграть с собой в города. На «Ижевске» мысли всё равно свернули туда, откуда я их гнал.

Гарет.

Лицо его я вспомнить не мог, оно стёрлось почти сразу из памяти. Остались только ощущения: как сабля вошла во что-то мягкое, и тёплая кровь, что попала мне на руку. И то, как клинок дёрнулся в последний момент, меняя траекторию, будто у него была своя цель, а моя рука была просто проводником.

И это не моё воображение — руны вспыхнули ярче прямо перед ударом.

Так кто же нанёс удар? Я или сабля? Раньше я бы сказал, что не оружие убивает, а рука, его держащая, а теперь я не знаю.

Раньше я бы, наверное, сел, всё обдумал, попытался бы понять, что произошло, ещё раз провёл бы «Оценку» клинка, чтобы понять, почему он так себя повёл. Но сейчас, сидя в камере, в которую свет попадает из окошка под потолком, в которое даже руку не просунешь, вопрос звучал иначе: так ли важно, кто нанёс тот удар? Гарет всё равно мёртв. И даже если сабля что-то сделала сама — это же я вступил в бой, это я тренировался с фантомом, я держал её в руках.

Я закрыл глаза и попытался сознательно впустить в себя те чувства, которые должны были захлестнуть меня ещё на пляже. Вина. Ужас. Всё то, что, по-моему, должен испытывать человек, который убил другого человека, — во всяком случае, нормальный человек. Хотелось почувствовать что-то настоящее, а не те шутки, за которыми я спрятался, как за щитом.

Ничего. Тишина.

Никаких захлестывающих эмоций. Нет, эмоции, конечно, были, но это была тень тех эмоций, что должны были прорвать плотину. Мысли текли ровно, и с каждым мгновением всё бледнее становились ощущения, дыхание ровное, руки не дрожат. Тот самый фильтр, что подарила мне Система, — будто бережно подстеленная солома для моей психики, чтобы я не сломался раньше времени.

Раньше я был благодарен за него — это помогало мне выжить и не конфликтовало с моим мировосприятием, но сейчас было по-настоящему страшно.

Возможно, в этом новом мире отношение к чужой жизни не такое, как в моём, и не такое, как я привык, но не хотелось бы стать маньяком, которому всё равно, что рубить — дерево или головы.

А если Система решит, что мне вообще не нужны чувства, что тогда? Насколько я вообще отличаюсь от того человека, что когда-то уснул в метро под мерный перестук колёс?

Я усмехнулся себе под нос. «Может, я вообще клон? Главное, чтобы не было „приказа 66“», — мелькнула мысль. Вот он, старый добрый защитный рефлекс. И тут же одна фраза прошла мимо брони.

Я убил человека.

А потом снова привычный голос добавил про себя: «Ну хотя бы только одного, а то было бы неловко перед Люциусом, да и перед Ливси было бы неудобно».

Немного приведя себя в порядок морально, я понял, что заняться нечем, и теперь надо отвлечься от жажды и голода. Решил, что неплохо было бы провести «Оценку» решётки и замка.

Первой была решётка.

Решётка тюремная, кованая

Материал: железо, среднего качества. Состояние: исправна, следы ржавчины поверхностные. Толщина прутьев: ~2 см. Способ крепления: вмуровано в каменную кладку.

Слабых мест не обнаружено. Требуется более высокий уровень профессии для детального анализа конструкции крепления.

Ничего особо интересного, не считая пометки о профессии, хотя не