Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан

Вспышка тут же погасла, словно ее никогда и не было, линии на коже Миры исчезли, а пелена перед глазами спала так же неожиданно, как и появилась.

Жуткие видения обточенных костей и пульсирующих жил исчезли, уступая место холодному величию храмового камня и тяжелому аромату ладана.

Теперь, когда ее зрение прояснилось, девушка лицезрела Клинград таким, каким его видел каждый — ослепительным, монументальным и пугающе безупречным.

— Молчи, если хочешь жить, — резко наклонившись к ее уху, прошипел наместник, и его голос прозвучал тише, чем шелест лепестков под ногами толпы.

Мирослава судорожно кивнула, ощущая леденящий холод и жгучую боль там, где её касались пальцы Аскара, но вместе с этим девушку накрыло странное противоречивое чувство — она не хотела, чтобы он выпускал её руку. Немыслимо, но это было так: что-то внутри неё тянулось к его магии, словно ощутив нечто знакомое, родственное.

Она допускала, что это влияние метки, и со страхом гадала, какова будет её реакция, если к ней когда-нибудь приблизится сам наместник Клинграда, ведь даже малейшие пробуждения метки Верховного едва не лишали её разума.

Мира вскинула голову, взглянув в уродливую маску, но правитель Нордстали уже обернулся к стражам, его голос снова стал ледяным и спокойным:

— Уведите девчонку к штандарту Рунверов. Немедленно.

Сам наместник задержался, заговорив с одним из инквизиторов, а Мира в сопровождении конвоя неуверенно шагнула вперед, чувствуя спиной тяжелый взгляд серебряного волка.

Мрамор опасно скользил под подошвами её стоптанных сапог, колени предательски дрожали, а в висках всё еще отдавался глухой звон.

Преодолевая ступени, ведущие вглубь храма, девушка жадно всматривалась в необъятный зал, где аскарские инквизиторы завершали распределение «дарителей».

Внутри храм казался еще более монументальным и холодным. Мира шла мимо выстроившихся групп, стараясь отыскать взглядом тех, кто успел ей стать дорог.

Под сенью тяжелых черных знамен Дома Ашгар она в последний раз увидела Яромира и Зоряну, окруженных своими земляками и стражами в угольно-черных доспехах, но их фигуры быстро растворялись в глубине боковых галерей.

Под высокими арками колыхались и другие стяги.

Пурпурный штандарт с чашей Жарокрова собрал вокруг себя отмеченных лиградцев и их наместника в маске огненного дракона. Миру же подвели к лазурному полотну с символом Рунвера, где уже застыли «избранные» из Нордстали.

Став под свое знамя, Мира еще раз судорожно огляделась и замерла, заметив пугающее несоответствие. Среди княжеских знамен не было ни одного белого стяга, ни единого символа владыки Пепельных Земель. Ни сам наместник столицы, ни «избранные» клинградцы с метками Верховного в храме не появились.

Мира поежилась от непонимания. При въезде в город она точно видела высокие мачты с колышущимися на ветру белоснежными знаменами Клинграда, на которых был изображен черный дракон в золотой короне.

Но почему здесь, в сердце храма, их нет?

Неужели столица освобождена от сбора человеческой дани?

Мира вдруг вспомнила горящие глаза клинградцев, едва не бросающихся под колеса повозок и умоляющих взять их с собой.

Выходит, правда…, но, Великий Аскарот, как можно по собственной воле желать своей погибели? И откуда, крыл их тут всех разнеси, проклятая метка взялась у нее?

Через несколько минут процессия Дома Рунвер миновала центральный зал, и гул толпы за спиной окончательно сменился вязкой, давящей тишиной.

Мира шла, стараясь не смотреть на Наместника, но чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи. Его помощь была похожа на капкан. Он скрыл её истинную суть, но этим же и привязал к себе крепче любых кандалов, и Мира сравнивала себя с добычей, которую один хищник перехватил у другого.

Впереди, в самом конце сквозного зала, уже отчетливо виднелись Врата. Те самые, что они видели еще с площади: из каленого стекла и черного камня, но теперь за ними не было света.

Там начинался зеркальный провал, представляющий собой колоссальную овальную арку, вырезанную в монолите скалы, по краям которой застыли завихрения живого обсидиана. Казалось, камень здесь когда-то расплавили мощным выбросом магии, а затем заставили застыть в форме гигантского зрачка.

Вместо ступеней за аркой начинался пологий спиральный пандус. Он уходил вниз, в темное чрево Клинграда, обвиваясь вокруг центральной шахты, из которой поднимался промозглый серый туман. Он пробирался под плащ, ледяными щупальцами касаясь кожи, и проникал глубже, сжимая сердце в холодных тисках.

Мира чувствовала нарастающее одиночество, ноющая боль в груди не давала сделать полноценный вдох. Она видела, как черные плащи Ашгара с её друзьями и пурпурные накидки Жарокрова с лиградцами сворачивали в боковые ответвления, уходя в параллельные подземелья.

Мысль о том, что теперь она осталась совсем одна среди равнодушных нордстальцев и молчаливых аскарских стражей, причиняла невыносимую боль, сражаться с которой у нее больше не было сил.

Наместник шел чуть впереди, и его тяжелый плащ, расшитый рунами, едва слышно шуршал по камню. Мира ловила себя на том, что её взгляд неотрывно следует за изгибом его наплечников, а внутри всё еще дрожит тот странный отклик на его магию, который она так боялась признать.

Внизу пандус обрывался широкой платформой, а чуть дальше, в вязкой темноте несла свои воды Стеклянка. Здесь река больше не казалась прозрачной; она была черной и густой, как расплавленная смола, отражая тусклое сияние магических фонарей, развешанных на железных сваях.

У причала, тяжело покачиваясь на маслянистых волнах, застыли баржи Дома Рунвер — низкие, пузатые, обитые полосами тусклого железа.

— Загружайте, — коротко бросил Наместник.

Конвоиры начали бесцеремонно заталкивать отмеченных на палубу. Такой контраст с тем, как клинградцы встречали их на площади, покоробил многих, но не Миру. Пусть искаженно и недолго, но она видела, чем являлся этот «чудный» город на самом деле.

Поднимаясь на судно, Мирослава едва не споткнулась о борт, успев вцепиться в холодные перила. Быстро обернувшись, она с удивлением заметила, что Наместник остался на берегу.

Аскар замер у самого края каменного причала, неподвижный, как изваяние из небесной стали. Свет фонаря ломался на его волчьей маске, делая взор рубиновых глаз непроницаемым. Он не пойдет с ними. Его миссия закончилась здесь, на границе Клинграда.

Усилием воли девушка отвела