Двуликие: Дева Завесы - Алекс Джиллиан
— Аскарот, — с благоговением выдохнула не менее потрясённая Зоряна, не отрывая взора от древнего ящера. — Думаешь, это он? Прародитель аскарских драконов?
Мира не думала… Она знала.
Это он.
И не важно, какого цвета его чешуя — сотканная из вечного мрака или отлитая из чистого золота. Она узнала изгиб массивной шеи, хищный оскал и то, как свет ломался на кончиках острых когтей.
Она видела этого зверя сотни раз — в самых жутких и лихорадочных снах, пугающе похожих на пророческие видения.
— А кому это еще быть? — мрачно отозвалась Мира, вспомнив непреложную истину, известную каждому в империи: Верховный Князь не имел собственных драконов, но именно он правил всеми остальными, принадлежащими другим Домам.
— Если все здесь почитают Великого Дракона, — Зоряна опасливо покосилась на золотого исполина, — то каким боком здесь Огненная Дева? Почему храм назван в её честь, а на крыше сидит он? И почему мы о ней никогда не слышали?
Яромир, до этого хранивший угрюмое молчание, наконец, подал голос. Он стоял чуть впереди, закрывая собой девушек от особо ретивых горожан, пытавшихся коснуться подола их плащей, несмотря на то, что те были вымазаны в грязи.
— Может, Огненная Дева — выдумка Аскаров, — с усмешкой бросил парень. — Своих-то женщин у них нет. Вот и сочинили сказку для нас, «дарителей», чтобы мы шли в их храмы с надеждой, а не с проклятиями. Красивая ложь для того, чтобы удобнее было вытряхивать из нас души.
Мира едва слушала их. Она кожей чувствовала нарастающий гул.
Где-то там, позади каравана, в город въехал отставший обоз. Мысли о Дамире вытеснили образ золотого истукана. Девушка надеялась, что его воровская удача не изменила ему, и Дамир сумел затеряться среди рабочих и погонщиков. Он должен придумать способ подобраться поближе к ней….
Внезапно раздался гулкий удар колокола, звук которого, казалось, прошел сквозь кости. Толпа мгновенно смолкла. И в этот самый миг в глубине храмового комплекса дрогнули створки массивных Врат, отлитых из обсидиана и отполированных до такой безупречной гладкости, что в них, как в черной воде, двоилась вся площадь. Каждый блик Световых Столбов и движение толпы отражались в этих мертвых глубинах, создавая иллюзию бесконечного, залитого ложным светом пространства.
Инквизиторы в черных сутанах начали действовать с пугающей быстротой, распределяя отмеченных по Домам. Они не сверялись со списками и не смотрели на обручи на запястьях — будучи аскарскими жрецами, они видели саму суть клейма, чувствуя магический оттиск каждой души.
Мира и глазом не успела моргнуть, как Зоряну и Яромира оттеснили к тяжелым знаменам Дома Ашгар, виднеющимся внутри огромного храма.
Там, окруженный стражами, их ждал кряждарский наместник в угольно-черных доспехах, на которых тускло мерцали два скрещенных серпа с зажатым между лезвиями золотым солнцем. Мира беспомощно смотрела, как черные плащи скрыли от нее друзей, чувствуя себя жалкой песчинкой под немигающим взором рубиновых глаз Аскарота.
Вокруг продолжалась толкотня. Инквизиторы выхватывали других отмеченных, разряженные горожане тянули к ним руки, пытаясь коснуться «священных дарителей», а под ногами превращались в прах лепестки белых цветов.
Но для Миры пространство словно сузилось до узкого прохода, когда прямо к ней, расталкивая толпу, направился правитель Нордстали — Наместник Дома Рунвер.
Его доспехи из небесной стали слепили глаза холодным серебряным блеском. Гладкие пластины, покрытые вязью рун, пульсировали в такт его дыханию. Лицо Аскара полностью скрывал шлем в форме оскаленной морды полярного волка, а на груди хищно поблескивал выгравированный серебряный клинок. И даже тянущаяся за ним пепельная дымка казалось сотканной из крупиц серебра. Он чеканил шаг, и с каждым ударом его кованых сапог Мира чувствовала, как воля покидает её тело.
Аскар остановился в шаге от неё. Не говоря ни слова, он протянул руку и мертвой хваткой сжал её запястье. В тот же миг железный браслет на руке Миры раскалился добела. Грубый металл под пальцами Наместника начал плавиться, словно воск, и перетекать, пока на нем не проступил четкий сияющий знак — серебряный клинок.
Теперь она официально принадлежала Дому Рунвер.
Но именно в этот миг равновесие пошатнулось.
Где-то в глубине её разума что-то с оглушительным звоном треснуло. Потрясение от соприкосновения с мощной магией Аскара словно пробило невидимую броню, запустив внутри нее неконтролируемые изменения.
Мира ахнула. Пространство перед глазами дернулось, как порванный холст.
— Смотри… — прошептал голос в её голове, подозрительно похожий на её собственный.
И она увидела.
Ослепительно белые стены Храма Огненной Девы вдруг потеряли жемчужный блеск. Сквозь мрамор проступила пористая, желтоватая текстура… кости. Гигантские, обточенные бедренные кости и черепа неведомых существ составляли кладку этого города. Под прозрачными мостовыми, где, как ей казалось, текла чистая вода, теперь пульсировали вены. По ним, содрогаясь, перекачивалась густая, мерцающая субстанция. Она видела, как город пьет. Каждый Световой Столб был не источником тепла, а вытяжкой, сосущей из людей живительную силу.
— Что это…? — выдохнула она, глядя на Наместника.
Его серебряные доспехи больше не вызывали восхищение. Они выглядели как панцирь насекомого, напитавшегося кровью.
В этот момент её собственное тело отозвалось на ужас. Глубоко под кожей, в самом средоточии её сути, проснулся яростный, первобытный огонь.
На площади стало невыносимо жарко. Воздух задрожал, как над костром.
Дамир, затерявшийся в толпе рабочих, застыл. Он успел выхватить взором то, что не успели заметить остальные…
На мимолетное мгновение серебряное сияние метки на руке Миры померкло, поглощенное алым всполохом. Под её кожей, на лбу и предплечьях проступили тонкие, огненные линии, сплетающиеся в резцы кровавой короны.
Наместник Рунвер среагировал мгновенно. Его пальцы сжались на запястье Миры так сильно, что хрупкие кости хрустнули, а из горла девушки вырвался сдавленный