S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко
— Может, попробуем Кирилла вызвать?
— А? — Ник не сразу понял, о чем говорит Алиса. — Кирилл, да… — почему-то стало неприятно, муторно. — Думаю, он сам выйдет на связь, когда будет рядом. Лучше лишний раз не выходить в эфир. Рации у нас с шифрованием, но сигнал все равно идет. Мало ли.
И снова пауза. Рамов не знал куда деть руки, стало жарко. В душе ворочалось что-то странное, непонятное. То, чего не ощущал давно и почти забыл. Но в чем причина не понимал.
— Ну че вы тут? — на пороге появился Пионер. — Гоните гранаты, растяжки поставлю.
Пионер высыпал на стол горсть толстых скрепок, начал разгибать их, чтобы использовать в запалах вместо родной чеки — скрепки вылетали гораздо легче и быстрее.
— Стойте! А если Кирилл рацию потерял, как он их пройдет⁈ — всполошилась Алиса.
— Ладно, обойдемся без гранат, — решил Рамов. — Все равно ночью будем дежурить. Через эти камыши никто бесшумно не пройдет.
Алиса вдруг взвизгнула, замахала руками.
— Что⁈ — вскинулся Рамов.
— Паук свалился! Прямо на голову!
Пионер мерзко захихикал. Рамову захотелось его придушить. Ужас Алисы Ник полностью разделял и понимал — сам не переносил пауков. До дрожи и паники. Решили устроить уборку, наломали камыша, связали в пучки и собрали всю паутину, подмели пол. Затем Рамов и Пионер навалились на поврежденную временем стену, и та неохотно выпрямилась, скрывая дыру.
В доме была и печка, но разжигать ее никто и не думал. Подвинули низкий стол к лавке Алисы, достали еду. Пионер набросился на банку тушенки, Рамов и Алиса предпочли их походный паек. В нем не было ничего хитрого, — сухое картофельное пюре, лапша быстрого приготовления, сухое мелко нарезанное мясо. Все рассыпано по пластиковым бутылкам, остается лишь добавить горячей воды.
Ели молча, скучно. Алиса смотрела в одну точку. Пионер бряцал вилкой внутри банки. Ник сопел.
— Как думаете, когда он вернется?
— Вряд ли сегодня, — ответил Рамов. — Кирилл не первый день в Стиксе. Найдет место отлежаться, пока твари утихнут, а с темнотой пойдет или поедет к реке.
После обеда Пионер завалился спать, как-то получилось, что после еды Рамов остался сидеть на койке Алисы. Но та и не была против, даже села поближе. За окном надрывались лягушки, небо потемнело и почернело от тяжелых туч, из щелей в стенах и потолке тянуло прохладой. Всхрапнул Пионер, что-то забормотал.
— Мерзко… — поморщилась Алиса. — Вот так просто сидеть и ждать.
— Угу, — согласился Рамов. — Не терзай себя. Кирилл не будет рисковать зря…
— Еще как будет… — горько сказала Алиса. — Начнет спешить, торопиться… Была хотя бы связь с ним!
— Я хотел сказать, что он может вернутся не завтра, а после завтра, или еще позже. И задержка вовсе не значит, что с ним что-то случилось.
Храпел Пионер, откуда-то взялись комары, в домике похолодало. Ник подошел к печке и достал из ящика кипу старых пожелтевших газет. Бумага от частой сырости и высыхания стала ломкой, жесткой. Начал читать.
— Какой год был в твоем мире?
— 2017, — ответила Алиса. — А какой в газетах?
— 1994. Интересно, почему все-таки мой мир так отстает в летоисчислении. А технический прогресс одинаковый по сравнению с вашими мирами.
— А из какого ты года?
— Из 1969. Но техническое развитие, примерно, как у вас.
— Серьезно⁈ Почему ты никогда не рассказывал?
— Никто не спрашивал, — пожал плечами Ник. — Хотя нет, с Кириллом когда-то это обсуждали. Давно.
— Расскажи еще про свой мир, — попросила Алиса. — Все, что угодно. Хотя нет… Давай начнем с исторических событий, сравним!
Первым порывом Рамова было отмазаться, типа, устал, в другой раз, но… почему? Чем им еще заниматься? И это ведь действительно интересно.
Чем дольше говорили, тем сильнее увлекались. Ник рассказывал про случай, как одной собаке за особые заслуги дали гражданские права и паспорт. А когда она покусала пьянчугу, то устроили суд. Но переводчика с собачьего не нашли, собаку оправдали, а пьянчуге, за его мерзкую харю судья дал реальный срок. Так и уточнил, когда выносил приговор.
О том, как после биологической войны выловили не всех противокорабельных кальмаров, и они, оголодав, начали воровать длиннющими щупальцами пляжников. Правда, когда Ник начал рассказывать про Трезора — ручного динозаврика его дедушки — Алиса начала что-то подозревать.
— Динозавра⁈
— Ну да. Маленький такой. Наши предки одомашнили тираннозавров, и те обмельчали со временем, не больше собаки. Он дачу охранял, рядом с дедушкой спал. Видишь шрам? Это я его в детстве раздраконил и цапнул. У вас разве не было динозавров?
— Были, но вымерли… Ник! Ты издеваешься? — Алиса наконец-то рассмеялась. — Значит, и все остальное неправда⁈
— Чистейшая, — не моргнул глазом Рамов.
Как-то незаметно перешли на личное. Ник начал рассказывать о себе и потерял осторожность, чуть не упомянул вербовщика, который и заманил в ряды внешников. Он сбился, помрачнел.
— Что с тобой?
— Да так. Вспомнил кое-что…
Разговор перестал клеится.
Вечерело. Порывы ветра раскачивали скрипучие деревья, в окна прилетал всяких лесной мусор. Зарядил не дождь, а какое-то недоразумение — сплошная мелкая водяная пыль, которая, казалось, летела снизу вверх. Решили, что пора завесить окна. Для этого взяли одежду старых хозяев домика — всякие трухлявые куртки, куски тряпок. Когда Ник почти закрыл последнее, то увидел, что в одном месте верхушки камышей дергаются слишком активно и в разные стороны, не похоже на игру ветра. Все напряглись — Ник и Пионер в неприятном ожидании, а Алиса с надеждой.
— Может, это Кирилл? — едва слышно спросила девушка.
Ник включил рацию, вызвал Кирилла. Нет ответа.
— А если у него рация не работает⁈ — начала паниковать Алиса.
Ник скрипнул зубами. Идиотская ситуация. Им бы залечь и переждать, но вдруг Алиса права?.. Но есть ненулевой шанс, что там не зараженный и не Кирилл, а посторонний человек. Или несколько. А друзей и союзников у них нет.
Камыши продолжали дергаться, кто-то неизвестный словно заблудился в них и тупо топтался на месте. Рамов решился, знаком позвал за собой Пионера и вышел наружу.
— Кир? — позвал тихо.
В ответ урчание, голодный рык. Камыши затрещали