Обвиняется… Сказка. Кот в сапогах, Мальчик с пальчик и другие: по ком звонит Уголовный Кодекс - Виктор Николаевич Травин
– Дети мои! Видит бог – перед вами жертва опасного мошенника Эйленшпигеля. Этот пышущий здоровьем олух царя небесного в моем доме однажды прикинулся хворым, застонал и как будто бы умирающий развалился в моей опочивальне. Мне только и оставалось, что перед смертью исповедовать его…
Обвиняемый Эйленшпигель довольно потирает руки:
– А грехов-то у меня на самом деле не было и нет. Поп так и остался бы без работы, если б не…
Священник сердито одергивает крестьянина:
– Если бы ты, сын мой, не признался, будто во грехе занимался любовью с моей служанкой. И пальцы перед моим носом не загибал: мол, немного – всего пять раз.
Глаза подсудимого Эйленшпигеля загораются охальством:
– А как было завладеть вашей кобылкой? Уж больно она мне по вкусу пришлась! Стройная, кожа так и лоснится…
– Да как ты, безбожник, смеешь мою служанку кобылкой обзывать?
– Да не про служанку я! – обвиняемый Эйленшпигель вспыхивает. – Про вашу кобылку в яблоках, которая во дворе пасется! Лучше всякой служанки!
Прокурор почесывает за ухом:
– Ничего не понятно. Причем тут кобылка. Причем тут служанка…
Эйленшпигель разводит кобылку и служанку по разным углам:
– Вздумал я лошадку вашу прибрать к рукам. Так вы ж ни в какую – мол, не бывать кологривой на торгах! Я и смекнул, как можно ее взять совсем задаром. Признался на исповеди, будто пока на вашей кровати в хвори томился, служанку вашу необъезженную однажды ночью пять раз объездил. И верхом, и низом…
Со скамейки гневно вскрикивает белокурая служанка с синяком под левым глазом:
– Это неправда! Вы подлец, Эйленшпигель! Из-за вашей лжи мой священник якобы за потерю целомудрия тотчас же отодрал меня палкой!
Возглас из зала:
– То есть это уже была шестая брошенная палка?
Зал сотрясается от хохота.
Обвиняемый Эйленшпигель радуется удаче:
– Так мне только это и надо было! Едва я услышал ваши, сударыня, вопли из-под палки, сразу смекнул, что поп-то продал меня, нарушил тайну исповеди… Ну и пригрозил ему: «Не отдашь лошадку, поеду в Хальберштадт и расскажу об этом епископу». В общем, взял я свою красавицу под уздцы, оседлал и поскакал куда глаза глядят…
Заслушавшийся прокурор медленно просыпается:
– Эва какие страсти вокруг кобылки… Мошенника Эйленшпигеля за мошенничество надо бы наградить заключением в замке на пару лет. А яблоко раздора – кобылка в яблоках, надеюсь, его подождет…
Из приговора суда: «признать крестьянина Эйленшпигеля виновным в совершении мошенничества – завладении путем обмана лошадью, принадлежащей ризенбургскому священнику, и назначить ему наказание в виде одного года лишения свободы
По немецкой народной сказке
«Как Эйленшпигель выманил у ризенбургского священника лошадь».
Дело старика и жадного попа
по обвинению в совершении грабежа с угрозой применения насилия
Судья:
– Священник путем грабежа завладел кладом, найденным стариком, и причинил пострадавшему ущерб в крупном размере, что прямо следует из обвинительного акта в отношении преданного суду священника.
Отощавший старик – кожа да кости – снимает латаную-перелатаную шапку и бьет судье поклон:
– Да шут с ним, с кладом – как пришел, так и ушел. Старуху жалко… Жили мы в любви и согласии, хоть и в великой бедности. Померла она, сердешная… А похоронить не на что. Суседи да знакомые начисто отказались пособить – яму вырыть, ибо нечем мне их вознаградить. Вот и пошел я к нашему попу.
Обвиняемый поп таращит нахальные глаза:
– Крестить, отпевать, грехи отпускать задаром – это мне по службе положено. А задарма хоронить всех нищих мне Всевышний не наказывал. Да и вообще: не рой, говорят, яму другому… Вот я и дал старику от ворот поворот: «Коли денег нет, не смей и ходить сюда! Сам копай!»
По залу прокатывается возмущенный ропот.
– Ну коли так, я и решил, – тяжело вздыхает старик, – из последних сил сам вырою могилу и, ежели не сдохну, похороню старуху. Пришел на кладбище, срубил сверху мерзлую землю топором, а там и за лопату взялся. Копал, копал и выкопал котелок. Глянул, а он золотыми червонцами насыпан. Как жар блестят!
В зале оживление. Средь шума и гама раздаются голоса:
– Поточнее, старик, это где? Место покажешь?
Прокурор бросает удивленный взгляд на старика:
– Так это, выходит, твою старуху так пышно хоронили, словно египетскую царицу в последний путь провожали?
Пострадавший старик расплывается в улыбке:
– Мою… С деньгами, знамо дело, все пошло как по маслу! Тотчас нашлись добрые люди: и могилу вырыли, и гроб смастерили. Да только без попа опять никак. Сунул я ему золотой и прошу: «Все ж похорони мою старуху, век не забуду твоей милости!» Поп деньги взял и не знает, куда лучше меня посадить, какими речами умилить…
Свидетель-попадья вкрадчивым голосом:
– Ну и огорошил нас этот старик: говорил беден, беден… А муженьку моему запросто золотой отвалил. Много на своем веку мой благоверный схоронил именитых покойников, а столько ни от кого не получал! А уж на поминках-то: и вино, и кушанья, и закуски разные – всего вдоволь. Обжирались от души!
Старик принимается рвать на себе волосы:
– Вот и вляпался я от щедрости душевной. Пристал ко мне поп, мол, покайся мне, не оставляй на душе греха, ответствуй все равно как перед Богом: как ты сумел так поправиться? Чью душу загубил, кого обобрал? А я и ответствую честь по чести, что не крал, не грабил, не убивал никого; клад сам в руки дался!
Свидетель-попадья пожимает плечами:
– А я никак в толк не возьму, с чего это мой муженек не спит, не ест, все какую-то думку думает. А потом наконец и поведал: «Эх, отжилить бы у старика котелок с золотом». Притащил в избу козла, зарезал, содрал с него шкуру с рогами и с бородой, на себя натянул и в ночь кудысь подался.
Возглас из зала под всеобщий смех:
– Зачем тебе шкура – ты и так в натуре козел!
– Да кудысь-кудысь, – старик передразнивает попадью, – к моей избе и подался. В полночь давай царапаться в мое окно. Спрашиваю: «Кто?» А в ответ: «Черт!» – и козлиные рога с бородою кажет. Человечьим голосом молвит: «Я над тобой сжалился, на клад навел, думал, немного возьмешь на похороны, а ты все заграбил! Отдай-ка мое золото, не то я с тобой разделаюсь!» Ну я и отдал…
Зал неодобрительно гудит:
– Вот уж воистину – пустил козла в огород!
Обвиняемый поп огрызается:
– Ага. Вот и нашли себе козла отпущения…
Прокурор с театральным сочувствием:
– «Не рой яму другому», говорите… Эх,