Товарищ военврач 6 - Олег Дмитриев

— Тут есть показания свидетелей, подтверждающие факт того, что в процессе хирургической операции ранбольному Прежневу, находящемуся под воздействием наркозного препарата, которому уже был сделан разрез на конечности, ассистирующий хирург Браверман бросил инструменты, подвергнув необоснованному риску здоровье и жизнь красноармейца. О том, что в тот момент он, в числе прочих студентов школы, являлся ассистентом, Аким Михайлович был уведомлен заблаговременно, и отказа от него не последовало. В результате данного чрезвычайного положения, мною было принято решение о немедленном удалении его из операционной. На данный момент ранбольной пребывает в госпитальной палате под наблюдением младшего и среднего медперсонала, угрозы его жизни нет. Гражданин Браверман, едва не убивший советского бойца, более его не видел, о его здоровье и итогах операции не справлялся, полностью доказав свою преступную незаинтересованность в выздоровлении. Это, товарищи, недопустимо.

Я только под конец долгой реплики стал добавлять человеческие эмоции в едва ли не металлом щёлкавший голос. Трое взрослых мужиков вокруг меня кивали, как загипнотизированные.

— Вот здесь, — я ткнул пальцем в соседний листок, — изложена статистика по «четырёхсотому» и школе, с указанием не только показателей смертности, но и сохранения ранбольным повреждённых конечностей. К сожалению, у меня нет данных о том, во сколько обходится Родине обучение каждого красноармейца, танкиста или лётчика. С этими сведениями документ получился бы нагляднее, убедительно, с точностью до рубля, хотя, скорее, до сотен тысяч и миллионов рублей, доказывая то, что сохранение в строю опытного бойца куда важнее, чем отправка в глубокий тыл инвалида, полностью не годного к строевой, зачастую деморализованного, во множестве случаев даже неспособного обслуживать себя самостоятельно. Один вид таких раненых героев, лишившихся одной, нескольких или даже всех конечностей способен подорвать веру в нашу Победу у некоторых несознательных граждан. Какие, как мы видим, могут таиться преступно близко.

Фразы, характерные для этого времени, подсказывала Окся, перемежая их привычными ей выражениями, для официальных документов нехарактерными. Но звучало забавно. Кто ж знал, что уже на следующий день пригодится? Но я с её уверениями в том, что рапорт нужно постоянно иметь при себе, и вручить чекистам при первом же удобном случае, не спорил. Вспомнив, как сам одно время таскал в кармане заявление о находке предмета, похожего на пистолет, который законопослушно несу сдавать в районное отделение полиции. Главное было — не забывать каждый день указывать на очередной распечатанной копии актуальную дату. Опыт составления объяснительных у меня тоже был, и немалый — проклятая бумажная работа, что в клиниках, что после командировок, научила многому.

Дед с Завиленским в очередной раз переглянулись. Кажется, с нарастающим восторгом и заметным облегчением. И я продолжил.

— Тлетворное влияние гражданина Бравермана на учебный процесс, с таким трудом и напряжением всех сил не только врачей и педагогов, но и сотрудников НКВД, отмечено вот здесь, — очередной листок чуть съехал по столешнице, так сильно я нажал на него указательным пальцем. — Признание эффективности и значительной пользы для Красной Армии и всего советского народа методики остеосинтеза главным травматологом Красной Армии товарищем Гориневской и академиком Приоровым — в сейфе у Николая Сергеевича. Обращаю внимание, товарищи: документы совершенно секретные. Но, принимая во внимание сложившуюся опасную ситуацию, считаю долгом использовать их, возможно, доведя до сведения членов бюро обкома.

Дмитрий Григорьевич двинулся так, что я было думал — зааплодирует. Но он сдержался, хотя на лице расцветала торжествующая улыбка.

— Я не доносчик и не кляузник, — с хмурой скорбью продолжал я. — Но произошедшее на вверенном мне участке вызывает серьёзнейшие опасения. В этой связи я, руководствуясь комсомольской сознательностью, обращаюсь за помощью к вам, к старшим товарищам, неглупым и чутким, к коммунистам и верным ленинцам…

Спины выпрямились у всех троих, и даже товарищ Сталин на портрете, кажется, стал выглядеть ещё внушительнее.

— Прошу вашей помощи и поддержки. Факты вредительства и саботажа со стороны доносчика Бравермана — налицо. Есть опасения, что в его лице в Главном военно-санитарном Управлении Красной Армии скрывается враг, товарищи! Не был ли он причастен к право-троцкистскому блоку? Не имел ли порочащих связей? Не замечен ли в сношениях с врагами народа, представителями или пособниками империализма?

Тут, пожалуй, был перебор, хотя Оксана и уверяла, что точка должна быть решительной, финальной, бесспорной, как пулевое отверстие в лобной кости. Отрепетировать речь мы с ней успели всего пару раз, и уже со второго «прогона» она осталась вполне довольна моими актёрскими качествами, хоть и посетовала, что такому «деревянному», как я, ещё учиться и учиться, как завещал Владимир Ильич Ленин. Впрочем, тут всем хватило. И овации я всё-таки сорвал.

— Вот! Вот, Дима! А я тебе говорил! — кричал Березин.

— Видал, Андрюша⁈ Цифры! Цифры, даты, фамилии и факты! — вторил ему, не слушая, Завиленский.

Покровский только утирал пот, а Васин, вышедший в процессе моего выступления вперёд, так, чтобы я мог его видеть, показывал большой палец.

С нужными цифрами и формулировками взялись помогать оба старых товарища, врач и чекист. Как и с верными адресатами для документов, и с оперативной доставкой этой корреспонденции. Николай Сергеевич, слушая звучавшие в кабинете фамилии и должности, полез было снова в ворох таблеток, но остановился и только махнул рукой. От этих не спасла бы ни тройная, ни четверная доза нитроглицерина. Калибр фигур, их вес и мощность, как говорили в моём времени, в тротиловом эквиваленте, завораживали.

На уточняющие вопросы Завиленского я попросил разрешения выглянуть в коридор, и тут же его получил, вместе, правда, с Васей в сопровождающих. Но ходить далеко и впрямь не пришлось — Окся, маявшаяся от неизвестности под дверью кабинета директора, тут же вручила мне четыре толстых тетрадки. Я моргнул ей успокаивающе обоими глазами, погладил незаметно по руке, принимая переданное, и тут же нырнул обратно.

— Здесь статистика по каждому прооперированному мной с середины августа, — положил я дополнительные аргументы рядом с теми листами, что уже были на столе. — Часть этих данных уже есть у Андрея Ильича, здесь актуальные на сегодняшний день. Фиксация хода лечения и реабилитации по всем случаям. Здесь — летальные исходы для экспертной оценки моих действий.

В том, что для спасения каждого из перечисленных в этой тетрадке, я сделал всё, что только было возможно, у меня сомнений не было. Сомнения были в том, что вся эта бумажная свистопляска поможет отбиться от матёрого полковника, но Оксана уверяла, что других вариантов не было всё равно. Если Браверман взялся топить меня по партийной линии, то единственное,