Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Прекрасно, — сказал я. — Спасибо за новости.

Показывать, что я малость озадачен такими новостями, я не стал. Оттого Кирилл чуть улыбнулся, он ожидал от меня другой реакции. А получил то, что получил.

— Вечерняя тренировка, кстати, которую вы упоминали ранее, в утверждённом плане отсутствует, — как ему казалось, добил Кирилл.

Я с невозмутимым видом развёл руками.

— Как скажешь. Моим пацанам, по большому счёту, без разницы, где и когда выигрывать.

— Без разницы, — раздражённо повторил Кирилл.

— Ага.

Кирилл молча смотрел на меня.

— Задача мероприятия — демонстрация эффективности подходов, применяемых в лагере. Особенно в части командного взаимодействия, дисциплины и управления конфликтами. Завтра участники программы покажут навыки командной работы.

После ночи отдыха и внезапной смены площадки… ладно. Вслух я ничего говорить не стал.

— Уверен, вы справитесь.

Я кивнул.

— Конечно.

Кирилл снова опустил глаза к листу. Помолчал, наверное, размышлял на тему, как меня ещё задеть так, чтобы побольнее. Но такой возможности я ему давать не собирался.

— Сегодняшний выход, надеюсь, прошёл спокойно? — спросил Кирилл. — Без происшествий?

Укол вышел тонкий. Он ещё не знал деталей или делал вид, что не знал. В любом случае проверял.

— Всё замечательно, — заверил я.

— Рад слышать. И рад за вас, Роман Михайлович.

Он закрыл папку.

— Восемь тридцать у корпуса, — резюмировал Кирилл. — Хорошего вечера.

— И вам, дорогой человек, — ответил я. — Очень содержательного.

Кирилл кивнул, развернулся и пошёл обратно. Шёл так же спокойно, как пришёл. Папка была прижата к боку.

Несколько секунд стояла тишина. Но потом Даня, быстро сообразивший, что произошло, всё-таки заговорил.

— Он специально, Михалыч. Нас хотят подставить.

Я лишь молча кивнул. Да, примерно так оно и было. Кирилл чувствовал, что инициатива стремительно уходит из его рук, и решил поменять правила игры. Естественно, ничего у меня при этом не спрашивая.

Даня посмотрел в сторону корпуса, куда ушла девочка.

— Иди отдыхай, — сказал я.

Даня ушёл, и я остался один. Фонари едва слышно гудели над дорожкой, в будке охранник листал телефон.

Я остался на месте на несколько секунд.

Пакостью одного Кирилла дело явно не ограничивалось. Он был неприятный тип, опытный в мелких уколах, но такую конструкцию один человек за вечер не собирает. Где-то там, над ним, люди, похоже, решили, что утром красных надо показать публике красивыми идиотами.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Сообщений от Феди не было. Это мне не понравилось. Если Кирилл уже успел утвердить утренний выезд, Федя должен был как-то отреагировать. Учитывая, что наши отношения в последнее время заметно потеплели. А если Федя молчал, значит, его прижали.

Я уже видел завтрашнее утро: площадку, улыбающегося Кирилла и наших пацанов, которых собирались выставить дикарями при свидетелях. Самое неприятное было то, что кто-то очень хотел, чтобы мы пришли туда неподготовленными.

Пашка с Маратом появились из-за угла корпуса, в котором был медпункт. У Марата губа была обработана.

— Медсестра сказала, что он идиот, — сообщил Пашка.

— Я сам слышал, — сказал Марат.

— С медицинской точки зрения, наверное, верно? Как думаете, Роман Михалыч?

— Я думаю, что ты договоришься и тоже рискуешь оказаться в медпункте, — ответил за меня Марат.

— Да ладно…

Я, честно говоря, слушал вполуха. Мысли были о другом.

— Пацаны, вы там случаем Федю не видели? — спросил я, перебивая спор.

Выяснилось, что нет — не видели. А поговорить с Федей мне было бы совсем не лишним.

Я обозначил пацанам, что пора расходиться и в идеале остаток дня никуда не высовываться, пока я не скажу обратного. Марат и Пашка спорить не стали и ушли, продолжая обмениваться колкостями друг с другом.

Ну а я отправился искать Фёдора, ощущая внутри что-то вроде волнения. Интуитивного волнения, назовём это так. Интуиция вообще штука тонкая и иногда даже работает.

Я достал телефон, проверил сообщения. От Феди по-прежнему ничего не было. Федя был парень мягкий, осторожный, местами даже тряпичный, но окончательно глупым я его не считал. Но, увы, именно Федя в этой схеме выглядел слабым местом.

От автора:

Город не сдался нацистам, пока в нем я и мои товарищи сражаются. Книга, основанная на реальных событиях Великой Отечественной войны.

https://author.today/work/605831

Я пошёл к корпусу.

Федю надо было искать быстро, пока его самого окончательно не превратили в ходячий документ. Такие превращения у мягких людей происходят подчас очень быстро. Сначала идёт стадия «меня попросили», потом «я не мог иначе», а в оконцовке уже с серьёзным лицом преображенец заверяет что-то типа «я вообще-то сам так решил».

Дорожка к корпусу была пустой. У входа горела лампа, под ней кружили какие-то ночные насекомые. В кабинете Феди горел свет.

Я остановился у двери на секунду. За ней слышался глухой голос, потом короткий звук уведомления. Федя с кем-то переписывался или слушал голосовое.

Я постучал и сразу вошёл.

Федя сидел за столом. На нём была мятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, волосы растрепались, а лицо было бледным и одновременно злым. Вот именно, что бледно-болезненно злым.

На столе перед ним лежали бумаги, стоял открытый ноутбук, кружка с остывшим чаем и телефон. Экран телефона тоже светился. Когда я вошёл, Федя быстро перевернул его экраном вниз.

— Роман Михайлович, — сказал он и поднялся слишком резко. — Сейчас не лучшее время.

— Да не лучшее, Федь, я, собственно, поэтому и пришёл, — ответил я, одновременно отодвигая стул и присаживаясь у стола куратора синих.

Он потёр переносицу, явно растерявшись от моего напора.

— Я занят, — предпринял он ещё одну очередную жалкую попытку уйти от разговора.

— Федь, давай ты дурочка включать не будешь, — предложил я.

— Прошу вас, не надо.

— Поздно. Я уже начал.

Федя сел обратно и посмотрел на дверь, словно рассчитывал, что оттуда появится кто-то и спасёт его от разговора. Но появляться никто не спешил, да если бы и появился, нашего разговора всё равно было не избежать.

— Завтра всё пройдёт по утверждённому плану, — прошептал он, прекрасно понимая, что я пришёл разговаривать о решении по переносу пейнтбола.

— По чьему?

Я, прекрасно видя его не самое лучшее состояние, решил подойти к разговору мягко.

Откинулся на спинку стула, перекинул ногу на ногу.

— По общему, — прошептал Федя.

— Вот как это теперь называется, — хмыкнул я. — Федь, а Федь — тебя кто-то уже обработал?

Федя вздрогнул так, будто ему на голову вылили ушат холодной воды, и резко поднял взгляд.

— Вы думаете, что всё решается вашим напором?

Он гулко выдохнул и откинулся на спинку стула. На секунду показалось, что