Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров
— Дом, милый исправительный санаторий, — буркнул пацан.
Из второго такси высыпали остальные. Рыжий спрыгнул бодро, Стас вылез более вальяжно. Оба перешёптывались, косились на Марата и явно ждали, когда можно будет наконец начать рассказывать друг другу одну и ту же историю в пяти вариантах.
Я хлопнул в ладони.
— Все сюда.
Пацаны собрались полукругом. На фоне ворот они выглядели иначе, чем утром. Те же лица, но внутри уже что-то едва заметно сдвинулось. Чуть меньше суеты, что ли… и одновременно чуть больше внимания друг к другу. Пока это было шатко, и если урок не закрепить, мы вернёмся к прежним результатам.
— Стас, Рыжий, я остальным уже проговорил, вы тоже послушайте, — начал я. — То, что было в ТЦ, там и останется. Языки держим за зубами.
Рыжий поднял руку.
— А если очень хочется?
— Перехочется.
Я указал на Марата.
— Ты давай шуруй к медсестре.
Он поморщился.
— Да нормально все, нафиг оно надо, Михалыч.
— Пашка, проводи нашего бойца. Легенда такая — шёл, упал, пришёл в медпункт.
Марат хотел возразить, но посмотрел на меня и махнул рукой. Энергии на спор у него осталось мало.
— Остальной молодняк — по норам, ну в смысле идёте в корпус и сидите там.
Пацаны дружно закивали.
Я уже собирался отпустить их, когда заметил, что Даня застыл. Он смотрел через дорожку, в сторону лавки у корпуса. Там стояли две девчонки из лагеря. Одна что-то рассказывала второй, потом обернулась на шум у ворот. Даня сразу аж побледнел.
Это была та самая девчонка, из-за которой и начался весь утренний сыр-бор.
Пашка тоже заметил.
— О-о, — протянул он, но, видя мой взгляд, тотчас запнулся.
Закрыл рот ладонью и выразительно показал, что замолчал. Даня же сделал вид, что просто смотрит куда-то непонятно куда.
— Так, я не люблю повторять дважды — сдрыснули.
Молодняк сразу пошёл, кто к корпусу общаги, кто в медпункт. А я подошёл к Дане.
— Иди, — сказал я.
Он аж вздрогнул от неожиданности, весь погружённый в свои мысли.
— Щас?
— Ну, можешь подождать, когда она родит троих детей, — я пожал плечами и добавил уже безо всякого юмора. — Конечно же сейчас.
Даня громко сглотнул.
— Я не готов… сейчас идти.
— Никто не готов. Готовыми только отчёты бывают, — возразил я. — И то — врут.
Пацан посмотрел на меня с надеждой, что я всё-таки передумаю. Я видел этот взгляд много раз. Не только у пацанов, кстати, но и у взрослых, у тех людей, кто хотел, чтобы решение за них принял кто-то другой. Очень удобная штука — чужая воля. Только потом вместе с ней обычно приходит чужая жизнь.
Говорить я больше ничего не стал, пусть принимает решение.
Даня посмотрел на девочку. Она уже заметила его и теперь смотрела в нашу сторону с осторожным интересом. Слишком поздно было делать вид, что Даня просто изучал ландшафт лагеря.
Пацан ещё секунду стоял. Потом сделал первый шаг. Неловкий, словно перед ним было минное поле. Второй шаг вышел увереннее. А на третьем девчонка окончательно повернулась к нему, и отступать стало уже глупо даже для подростка.
Даня всё-таки подошёл к девчонкам. Вторая сразу сделала шаг в сторону, но далеко уходить не стала — уши оставила на рабочей дистанции.
Я стоял у дорожки и не вмешивался. Это было его дело. Моё дело — довести до края. Дальше человек либо шагает, либо потом сам себе объясняет, почему всю жизнь стоял на месте.
Даня остановился перед девчонкой. Руки сначала сунул в карманы, потом вытащил. Видимо, сам понял, что с руками в карманах похож на гопника на минималках. Он сложил их перед собой и стал на миг похож на провинившегося ученика. Сообразив, Даня снова убрал руки и наконец оставил их висеть вдоль тела.
Девочка смотрела на него спокойно.
— Привет, — сказал Даня.
— Привет, ага. Давно не виделись.
Пауза вышла длинной. Даня отвис и кашлянул.
— Я хотел сказать…
— Угу.
— Тогда я конкретно тупо себя повёл, — продолжил Даня, не обращая внимание на явный подкол.
Девочка чуть наклонила голову.
— Когда именно? Уточни, а то вариантов было несколько.
Даня покраснел до ушей. На мгновение я решил, что сейчас он всё испортит. Обычно в этот момент парень начинает оправдываться, язвить или изображать обиду. Но Даня посмотрел куда-то в сторону, а потом всё-таки вернулся взглядом к девочке.
— Когда сообщение писал.
Я понимал, что если он продолжит в таком духе, то разговор быстро закончится, практически не начавшись. Девчата терпеть не могут неуверенных пацанов. Поэтому если Даня хотел как-то исправить ситуацию, то делать это следовало прямо сейчас.
Сейчас же!
Пацан набрал полную грудь воздуха, на секунду повернул голову ко мне. Я тоже, глядя на него, медленно кивнул — действуй!
Даня растерялся, но быстро собрался. Потом что-то сказал девчонке уже тише и протянул ей локоть, приглашая на прогулку. Девчонка явно удивилась. А для пацана наступал час икс.
Я сам напрягся, ожидая вердикт.
Лицо у девчонки вдруг сделалось другим — раз, и прежняя затаённая усмешка вдруг пропала. Вместо неё пришло сначала удивление, а затем и осторожная улыбка.
— Тебя там в городе че подменили? — я едва услышал слова.
А следом девчонка взяла Даню за руку, и они пошли вдоль дорожки. Они прогуливались пару минут, а обратно пацан уже возвращался аж сияя, как будто его подсветили изнутри.
— Она сказала, что завтра после игры мы сможем провести время! — выпалил он на одном дыхании.
— После игры? — не понял я. — Завтра?
— Э-э… да. Наши девчонки слышали, как Кирилл с кем-то обсуждал. Мы разве завтра играем?
Об этом я не знал, но речь сейчас шла не о том. Я подбодрил пацана, похвалил, но сам уже косился в сторону. Там по лужайке с повышенным чувством собственной важности ко мне шёл Кирилл, словно шёл поздравлять нас с успешным завершением культурного мероприятия. Пиджак на нём хорошо сидел, начищенные ботинки блестели, волосы уложены.
— Роман Михайлович, как удачно, что вы уже вернулись, — заговорил он.
Голос у него был обволакивающе-мягкий.
— Я тоже рад, — ответил я.
— Тогда я откладывать не стану.
Папка, которую он держал в руках, раскрылась щелчком. Он вынул лист, пробежал глазами по строкам и снова поднял взгляд.
— Игра состоится завтра, начало в девять ноль-ноль. Сбор участников у главного корпуса в восемь тридцать. Транспорт