Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Я муж Натальи Владимировны Селидовой! — вдруг отчаянно, на одном дыхании выпалил он.

И тут я вспомнил, что раньше его видел! Это же тот самый ревнивый муж, который прятался за столбами в день нашей первой встречи с Селидовой.

Я моргнул. Мозг на секунду завис, сопоставляя факты.

— А-а-а, — протянул я и плавно опустил пистолет. — Ну так бы сразу и сказал. Только Наталья Владимировна — нам никакая не Наташа. Это деловой партнер нашей фирмы…

При слове «партнер» Валерий Викторович вдруг снова налился дурной кровью. Его кулаки сжались с такой силой, что мне пришлось многозначительно приподнять ствол «Вальтера».

— Говори! — почти в истерике выкрикнул он. — Что у вас с ней⁈

— Да не горячитесь вы так! — я уже начинал уставать от этого цирка. — У нас с ней чисто деловые отношения!

— Какие еще деловые⁈

— А это вы лучше у нее самой спросите, — резонно ответил я, понимая, что вдаваться в конкретику про еженедельные взятки за регистрацию ТОО — идея откровенно дрянная.

— Я спрашивал! — взвыл Валерий Викторович, едва не плача.

— И что?

— Она молчит! А раз молчит… значит, у вас с ней все-таки что-то было!

Я на мгновение вообще потерял нить разговора.

— Что… было? — тупо переспросил я.

Госпожа Селидова — уставшая бюрократка с высокой прической — была раза в два старше меня и категорически не в моем вкусе. Поэтому до меня далеко не сразу дошло, в чем именно подозревает меня этот ревнивый Отелло.

— Как что⁈ Свидания! — Мужик бросил быстрый, смущенный взгляд на Люду и, видимо, решил воздержаться от грубой пролетарской терминологии. — Лямур-тужур и всё такое!

Я завис. Обвинение было настолько нелепым и настолько диким, что я не выдержал и рассмеялся. Прямо в его перекошенное от ревности лицо.

— Да вы с ума сошли! Какой еще лямур⁈ — отсмеявшись, я снова посмотрел на него. — Повторяю для людей с богатой фантазией: Наталья Владимировна оказывала нашей компании исключительно консультационные услуги.

Тут я вспомнил утренний разговор с Толиком и мстительно добавил:

— И то, смею заметить, исключительно до сегодняшнего дня.

— Ты ее бросил⁈ — взвился Валерий Викторович.

— Да при чем тут я⁈ — я начал стремительно терять остатки терпения. — Она сама отказалась дальше с нами работать!

Муж моргнул. Логика в его голове совершила крутой вираж и с лязгом встала на новые рельсы. Ревность сменилась глубоким когнитивным диссонансом.

— То есть… это она тебя бросила⁈ — растерянно переспросил он, явно не понимая, как к этому относиться: радоваться или начинать бить морду за поруганную честь жены.

— Послушайте, никто никого не бросал. Да и бросить не мог при всем желании! У нас реально были только деловые отношения. Документы, бланки, консультации. А сегодня утром Наталья Владимировна прямо сказала моему сотруднику, что она эти отношения прекращает. Всё. Точка.

Валерий Викторович опустил руки. Его плечи поникли, а на лице отразилась напряженная мыслительная работа.

— То есть… вы не вместе? — жалобно уточнил он.

И тут в наш абсурдный диалог вклинился женский голос.

— Они совершенно точно не вместе.

Инженер резко обернулся к Люде, словно только сейчас вспомнил, что в кабинете присутствует живой свидетель этой сцены.

— А вы-то откуда это знаете? — подозрительно прищурился он.

Люда невозмутимо припечатала:

— Потому что я — невеста Олега.

Импровизация Люды подоспела как нельзя вовремя. Иначе, видит бог, я бы до второго пришествия доказывал этому ревнивцу, что между мной и госпожой Селидовой нет и быть не может никакой порочной страсти.

— Как это — невеста? — опешил Валерий Викторович, переводя растерянный взгляд на Люду.

— А вот так, — отрезала она с интонацией работника ЗАГСа. — Как вы — Натальин муж. Так и я Олегу — невеста.

— Правда, что ли⁈

— Чистая правда. И я, знаете ли, очень внимательно слежу, чтобы он ни с кем. Ни-ни!

Инженер тяжело вздохнул, его плечи окончательно поникли, и в глазах вдруг мелькнуло выстраданное понимание.

— Я вот тоже слежу… — горестно признался он. — Но разве за всем уследишь?

Я решил ковать железо, пока визитер окончательно не обмяк.

— Послушайте, Валерий Викторович. Вы вообще с какого перепугу взяли, что нас с вашей женой связывает что-то… романтическое?

Инженер помялся, виновато шмыгнул носом и выдал страшную семейную тайну:

— Ей в воскресенье звонили. Уже поздно вечером. Я… ну, я случайно подслушал. И там несколько раз за разговор упоминалась ваша фамилия. «Маньков да Маньков». А жена потом трубку положила и плакала. Долго плакала, прямо навзрыд.

Я стиснул челюсти. Пазл стремительно складывался в очень мрачную картину. Кто-то звонил Селидовой в воскресенье вечером, угрожал и, судя по всему, доходчиво объяснил, что работать с Маньковым больше нельзя.

— Замечательно, — процедил я сквозь зубы. И тут же осекся, поняв, что для обманутого мужа это звучит двусмысленно. — В смысле… а меня-то вы как нашли?

Вместо ответа муж полез во внутренний карман и торжественно выложил на мой стол глянцевую рекламную листовку. С бумажки на меня смотрел призывный лозунг, набранный крупным жирным шрифтом: «ЗВОНИТЕ МАНЬКОВУ!».

— Вот, — пояснил Валерий Викторович. — В райисполкоме на подоконнике взял!

Рекламные материалы работали как часы, эффективно привлекая в офис не только клиентов, но и городских сумасшедших.

— Поверьте, — Люда снова включила режим строгой ревнивицы, — Олег здесь совершенно ни при чем. Мы всё воскресенье провели вместе. Не отходили друг от друга ни на шаг. Он физически не мог звонить вашей супруге. Я за ним наблюдаю!

Инженер понимающе закивал, в духе — да-да, без присмотра никак. Иначе измена неизбежна!

— Вы меня простите, — пробормотал он, нервно теребя пуговицу. — Я, наверное, не так всё понял. Нервы, знаете ли…

— Ничего страшного, — барственно кивнул я. — С каждым случиться может. До свидания.

— До свидания…

Он попятился к двери и бочком, как провинившийся школьник, выскользнул из кабинета. Я с облегчением выдохнул и убрал «Вальтер» в ящик стола.

— Спасибо, Людочка. Выручила.

Люда облокотилась на стол, подперла щеку рукой и посмотрела на меня с очень хитрой, чисто женской улыбочкой:

— Слышь, Маньков. А у тебя с этой Селидовой точно ничего не было?

— Да хорош! —