Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис

Отчет 1930 года – это окно в потерянное будущее. Будучи настоящей кульминацией эпохи «Города прекрасного» в американском городском дизайне, он также стал последним плодом десятилетнего активного участия Olmsted Brothers в ландшафтном планировании Калифорнии. (Помимо этого, фирма подготовила генеральные планы автодорог округа Лос-Анджелес, системы парков штата, парка Бальбоа в Сан-Диего, системы консервации водоразделов на холмах Ист-Бей, а также спроектировала ставший знаменитым пригород Палос-Вердес.)198

Фредерик Ло Олмстед – младший и Харлан Бартоломью были мягкими, консервативными реформаторами, чьей личной утопией был богатый парками Миннеаполис, а не Советская Россия. Однако если бы их предложения были реализованы, результаты были бы практически революционными. Существующая иерархия общественных и частных пространств в Лос-Анджелесе могла бы быть перевернута. Главным компонентом ландшафта Южной Калифорнии мог бы стать не частный участок земли, а кардинально расширенное общественное пространство. Охраняемые природные экосистемы (Олмстед-младший был страстным защитником местной флоры) могли бы установить четкие границы для урбанизации. Спекулятивный рынок недвижимости мог бы быть уравновешен энергичной социальной демократией пляжей и игровых площадок.

Нет нужды говорить, что такие экстравагантные представления об общественном пространстве встревожили блюстителей репутации Лос-Анджелеса как столицы антирадикализма и политики «открытого цеха»199. (Одним из главных местных происшествий 1930 года стало жестокое нападение полиции на мирную толпу, праздновавшую Первое мая на Першинг-сквер.) «Лос-Анджелес таймс», в частности, с презрением отнеслась к предложениям о передаче в муниципальную собственность почти 100 000 акров (40 469 га) частной земли и об увеличении в три раза площади общественных пляжей. Газета выступила против закона о создании центрального паркового округа для реализации плана Олмстеда, осудив его как «величайший в истории союз гнета власти, налогообложения и принуждения». Под давлением «Таймс» 27 видных членов Гражданского комитета отказались от поддержки закона о парках, тем самым зарубив план Олмстеда еще до того, как финальная версия отчета отправилась в типографию200.

Но даже если бы существовал всеобъемлющий общественный консенсус, в те мрачные первые дни депрессии ни у города, ни у округа не было средств, чтобы осуществить масштабную программу строительства парков. Ресурсы были только у Вашингтона. По иронии судьбы, когда ведомства «Нового курса» наконец пришли на помощь Лос-Анджелесу, местные власти использовали федеральные средства, чтобы замостить болота и ручьи, которые были столь важны для замысла Олмстеда и Бартоломью. Гибель реки Лос-Анджелес, в частности, стала мрачным предвестником дальнейшей роли правительства в трансформации и деградации окружающей среды региона.

Для большинства современных туристов само понятие «река Лос-Анджелес» всегда казалось старой шуткой в духе Джека Бенни201. Это потому, что никто из них никогда не видел ее в половодье. Как часто напоминает своим критикам Корпус инженеров армии США, Лос-Анджелес, расположенный на аллювиальной равнине у подножия изрезанного, быстро разрушающегося горного хребта, испытывает самые серьезные проблемы с наводнениями и селями среди всех крупных городов Северного полушария. До 1940 года по меньшей мере половина равнинной территории города периодически оказывалась под водой из‑за разлива реки Лос-Анджелес202.

В своем отчете Олмстед и Бартоломью подчеркивали, что борьба с наводнениями может осуществляться с помощью различных комбинаций планирования землепользования и гражданской инфраструктуры. Они отдавали предпочтение строгому ограничению частного строительства в пределах 50-летней зоны паводка. Им было важно сохранить широкие естественные русла, по которым могли бы распространяться ливневые воды, орошая и удобряя прибрежные ландшафты, которые вне сезона паводков служили бы обществу в качестве заповедников, парков отдыха и живописных прогулочных зон203.

Противоположное решение заключалось в углублении и укреплении – то есть бетонировании – узкого русла реки, чтобы как можно эффективнее отводить ливневые стоки из города и тем самым создать условия для масштабного промышленного строительства в пойме. Выгодная крупным землевладельцам, эта стратегия заставила бы естественную реку затянуться в бетонную смирительную рубашку, разрушив прибрежную экологию и исключив возможность использования речного пути в качестве зеленого пояса. Неудивительно, что поддержка такого подхода была впервые организована и профинансирована в начале века Полом Шоупом из компании Southern Pacific Railroad («Южная Тихоокеанская железная дорога»)204. Созданный Шоупом так называемый Комитет по борьбе с наводнениями представлял реку как апокалиптическую угрозу для «скромных домостроителей» города. Одно из его агитационных объявлений гласило:

Беспрецедентная гибель 87 человек во время сильнейшего наводнения 1938 года, превратившего 300 000 акров (121 406 га) долины Сан-Фернандо и округа Ориндж во внутренние моря, казалось, оправдывала мрачные прогнозы лобби по борьбе с паводками. Все были согласны с тем, что граница между городом и прибрежными зонами должна быть восстановлена с оглядкой на огромный демографический взрыв 1920‑х годов. Урбанизация, конечно, сама по себе неумолимо усиливала угрозу таких наводнений, поскольку уменьшала площадь проницаемой поверхности, способной поглощать стоки. Но альтернативный подход «зеленых поясов», предложенный Олмстедом и Бартоломью, в котором явно утверждался приоритет общинного самоуправления над частными интересами, никогда всерьез не обсуждался. Никто не обратил внимания и на гипотезу Олмстеда о том, что дешевле не допускать застройку в поймах рек с помощью зонирования, чем защищать застройку от наводнений с помощью масштабных инженерных сооружений.

Наводнение 1938 года (Эхо-Парк)

Решающим политическим фактором стало обещание, что строительство противопаводковых сооружений создаст тысячи временных рабочих мест для безработных. Флетчер Боурон, новый мэр-реформатор Лос-Анджелеса, находился под огромным давлением со стороны своих союзников по профсоюзам, которые требовали расширения занятости на коммунальных объектах в координации с Вашингтоном. В результате и местные сторонники «Нового курса», и традиционная республиканская элита города ратовали за принятие комплексного плана, который в итоге и был одобрен Конгрессом в качестве Закона о борьбе с наводнениями 1941 года. Корпусу инженеров армии США было разрешено перекроить естественную гидрологию округа в монолитную систему бетонных ливневых коллекторов. Река Лос-Анджелес – ландшафт, определявший облик города в XIX веке, – была принесена в жертву ради экстренного создания рабочих мест, сохранения стоимости земель промышленного назначения и временного смягчения проблемы наводнений.

Примерно в то же время город оказался в опасной близости от того, чтобы погубить залив Санта-Моника. Со времен цитрусовой революции 1880‑х годов большинство городов Южной Калифорнии повторно использовали свои сточные воды на фермерских хозяйствах как воду для полива и удобрение. Однако в 1894 году Лос-Анджелес, население которого росло быстрее, чем потребность фермеров в удобрениях, начал сбрасывать свои неочищенные сточные воды в океан через водосток на пляже Гиперион. В начале 1920‑х годов после бурных протестов против просто немыслимого загрязнения пляжа был введен примитивный процесс очистки. Но система очистки не успевала за ростом населения, а с массовым притоком рабочих оборонных предприятий и военных в начале 1940‑х годов она и вовсе вышла из строя. В результате тысячи любителей плавания и пикников заразились бациллярной дизентерией. В 1943 году, чтобы предотвратить еще более смертоносную угрозу эпидемий брюшного тифа и полиомиелита, Департамент здравоохранения штата объявил о «серьезной угрозе здоровью населения» и закрыл 10 миль (16 км) зловонных пляжей206.

И действительно, спустя десятилетие после отчета Олмстеда и Бартоломью «кризис парков и зон отдыха» превратился во всеобъемлющий экологический кризис. С библейской неумолимостью наводнения и сбросы сточных вод в заливе сопровождались обширной эрозией пляжей из‑за неправильного строительства береговых валов и волнорезов, проседанием грунта из‑за бурения нефтяных скважин и попаданием соленой воды в подземные источники водоснабжения.