Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

На этом этапе ребенок учится покорять мир. По сравнению с эмоциональной системой его исполнительные функции еще слабы, поэтому, когда ребенок расстраивается, он начинает активно выплескивать свой гнев. Он может закричать «тупой велосипед!», швырнуть его на землю, забыв про то, что он ему очень нравится. Родители должны найти баланс между тем, чтобы не заставлять детей чувствовать себя «плохими» из-за гнева, разочарования и ошибок, и тем, чтобы научить справляться с этими эмоциями. Если взрослые не допускают самостоятельности в этом вопросе или резко пресекают эмоциональные реакции, ребенок будет чувствовать себя виноватым. Если вы боретесь со своими эмоциями или говорите / делаете то, о чем позже сожалеете, возможно, внутри вас живет трех– или шестилетка, который все еще пытается ответить на следующие вопросы: «Нормально ли для меня что-либо делать, куда-то двигаться и совершать какие-либо действия? Нормально ли, что у меня есть свои предпочтения и интересы?

На следующем этапе, в возрасте от семи до десяти лет, в начальной школе, ребенок полностью погружается в социальный и академический мир. Существует много возможностей как добиться успеха, так и потерпеть неудачу: этот этап называется «трудолюбие против неполноценности», и, когда он пройден, ребенок обретает чувство компетентности. Основные вопросы заключаются в следующем: Смогу ли я преуспеть в мире людей и вещей? Хорош ли я так же, как другие дети? Это период самоанализа – осознания собственного «я», идеи о том, что другие люди тоже имеют свое «я», а также того факта, что некоторые люди могут делать что-то лучше, чем остальные. Если вы чувствуете себя «хуже» других людей или считаете, что вам приходится постоянно пытаться скрывать свою некомпетентность, даже если окружающие хвалят вашу работу, возможно, вашему раненому внутреннему ребенку от семи до десяти лет.

Следующий этап развития наступает в возрасте от одиннадцати до девятнадцати лет. Основные вопросы на этом этапе: кто я? Кем я могу быть? Подросток пытается разобраться в том, что такое идентичность и ролевая путаница. Подростки очень хорошо осознают необходимость вписываться в определенную группу и иметь четкую, уникальную идентичность. Подростки способны на многое, но при этом им приходится справляться одновременно с эмоциями и гормонами, присущими взрослым, и с недоразвитым мозгом, который больше напоминает мозг трехлетки! Они понимают мир, но при этом они эгоцентричны и импульсивны. Потребность подростка в независимости может угрожать его родителям – у него есть уверенность в себе, потребность в общении с другими людьми и обмене мнениями, а также импульсивность, поэтому они могут резко реагировать на попытку контроля. Родители часто беспокоятся о долгосрочных последствиях поведения своего ребенка – если вы будете развлекаться вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, что станет с вашим будущим? Но подростки куда больше озабочены непосредственным познанием своей идентичности и окружающего мира. Если вы ходите вокруг да около, испытывая страх перед социальным миром, или сталкиваетесь с властными начальниками, романтическими партнерами или друзьями, у которых есть твердое мнение по любому вопросу, потому что вы на самом деле не уверены в том, что делать, возможно, у вас внутренний раненый подросток. Если вы чувствуете себя непокорным, игнорируете правила здравого смысла или совершаете рискованные поступки, возможно, в вас также живет раненый внутренний подросток.

Здоровая реакция на внутреннего ребенка признает право на чувство дискомфорта, но этот дискомфорт не должен означать для вас что-то ужасное. Например, когда мой друг Блейк еще ходил в детский сад, однажды он случайно сел не на тот автобус. Он расстроился, но водитель автобуса заметил его и отвез домой. Блейк вспоминает эту ситуацию как неприятную, но никогда не говорит о ней как о чем-то, что бесповоротно изменило его жизнь. Теперь у него осталось детское воспоминание о неприятном опыте, о котором он может рассказать своему ребенку дошкольного возраста, потому что он получил необходимую ему в тот момент поддержку – как со стороны водителя автобуса, так и со стороны родителей – Блейк не воспитал в себе раненого внутреннего ребенка. Если бы его мать пристыдила Блейка, сказав что-нибудь вроде: «Как ты мог сесть не в тот автобус, ты что, дурак? Никто из твоей группы не сделал бы ничего подобного!», внутренний ребенок Блейка, возможно, был бы ранен. Возможно, он посчитал бы себя менее трудолюбивым и способным по сравнению с другими дети. Если бы водитель автобуса разозлился, или, что еще хуже, воспользовался бы беспомощностью Блейка, у него, возможно, развился бы раненый внутренний ребенок, считающий, что он не может доверять миру. Но, благодаря тому, что и водитель автобуса, и его родители поддержали его, внутренний ребенок Блейка остался в порядке.

У вас также может быть одновременное ощущение здорового внутреннего ребенка в возрасте восьми лет и ощущение раненого внутреннего ребенка в возрасте двенадцати лет, в котором вы были травмированы. Я встречала многих родителей, которые очень хорошо справлялись с определенными стадиями психосоциального развития своих детей до тех пор, пока они не дорастали до стадии, которая не была преодолена родителем – так и начинал проявляться их раненый внутренний ребенок. Например, я помню, как призналась своей подруге в том, что испытываю чувство страха без видимой на то причины. Она напомнила мне, что я только что отпраздновала шестнадцатилетие моей старшей дочери.

– Интересно, есть ли в тебе та часть, которая считает шестнадцать лет очень опасным возрастом? – размышляла она. – Я думаю, что внутри тебя живет маленькая Робин, которая кричит, что в шестнадцать умирают папы, что в шестнадцать лет развивается посттравматическое стрессовое расстройство, что шестнадцать лет – это очень, очень опасный возраст.

Вместе с тем, неразрешенная детская травма может свести на нет любой этап психического развития точно так же, как от одной нитки может распуститься свитер. Если вы росли, думая, что мир безопасен, а затем, когда вам было восемь лет, пережили катастрофическое землетрясение, этот опыт может переписать вашу пройденную младенческую стадию, потому что внезапно ваш дом и среда, в которой вы жили, перестанут быть безопасным местом. Если психотравма случилась уже после того, как вы успешно прошли все этапы развития, это может отбросить вас на любой из них, в зависимости от того, какой характер несет в себе травма.

А если чувства безопасности у вас так и не возникло, то создать его гораздо сложнее – ведь изначального свитера никогда не существовало; у вас даже нет клубка пряжи. Вместо этого, ребенок должен перейти к следующему этапу, даже если его вопросы в предыдущем этапе еще не решены. Каждый раз, когда появляется новый раненый внутренний