В тихих омутах. Промышленное загрязнение и рождение российской экологической политики (1871–1931) - Андрей Владиславович Виноградов

В 1887 году российский художник Алексей Кондратьевич Саврасов написал одну из своих последних работ – «Пейзаж. Село Волынское». Картина отражает эмоциональный настрой, который был присущ Саврасову в его последние годы: в сером депрессивном пейзаже с видом на подмосковное село заметны устремленные ввысь деревья и купола церквей, но в попытках дотянуться до небес их опережают дымящие заводские трубы. Фабричный чад коптит и закрывает собой купола, отравляет деревья, отделяет светлое небо от черной, грязной земли, покинуть которую удается только птицам. Лишенные листьев деревья уходят корнями в грязные, почерневшие воды. Новый прогрессивный, промышленный мир наступает на привычную сельскую, православную Россию, и первое, что возвещает о его приходе, – зловонные заводские стоки и клубы черного дыма.

Картина Саврасова намного глубже, чем экологический манифест. Она не призывает к борьбе и не вселяет надежды, но ставит наблюдателя перед выбором: вдохнуть полной грудью воздух промышленной эпохи или бежать к нетронутым индустриализацией землям? Попробовать ужиться с новым миром или попытаться привести его в порядок?

Ил. 1. А. К. Саврасов. Пейзаж. Село Волынское. 1887 г.

Промышленное загрязнение, менявшее окружающую среду быстро и радикально, стало одним из самых заметных маячков, обозначивших пределы экономического роста. Мысли и чувства, которые вызывает картина Саврасова, актуальны и по сей день – за исключением лишь того, что на Земле больше не осталось нетронутых мест, где можно было бы укрыться от побочных последствий индустриализации. За прошедшие сто с лишним лет загрязнение стало одной из главных проблем современного мира. Несмотря на прогресс, произошедший с конца XIX столетия в науке и экологической политике, ему по-прежнему удается застать людей врасплох. Токсичные вещества, попавшие в окружающую среду по вине человека, убивают около девяти миллионов людей ежегодно, унося в три раза больше жизней, чем СПИД, туберкулез и малярия вместе взятые. Изменение климата – главный вызов для современного мирового сообщества – представляет собой результат изменения состава атмосферы за последние триста лет бурного промышленного развития и не в последнюю очередь обусловлено выбросами предприятий.

За прошедшие сто с лишним лет не стала лучше ситуация с загрязнением и в России. По официальной статистике, каждый восьмой российский городской житель живет в городе с высоким или очень высоким уровнем загрязнения воздуха, и, хотя в последние годы эти показатели немного улучшились, загрязнение в постсоветской России могло быть причиной 17% преждевременных смертей. Экологические издержки деятельности крупных производств – целлюлозно-бумажного комбината на берегу озера Байкал, алюминиевого завода в Красноярске, медеплавильного производства в Карабаше и многих других – регулярно становятся причиной серьезных конфликтов. Эти конфликты по-прежнему воспринимаются как «бич современности», несмотря на то что еще во времена Алексея Саврасова люди часто сталкивались с похожими вызовами. На сегодняшний день у России есть богатый, но все еще не востребованный опыт их разрешения.

Долгое время общество ждало помощи в борьбе с промышленным загрязнением от естественных наук, но чем серьезнее становятся кризисы во взаимодействии между человеком и природой, тем яснее, что сокращение вредных выбросов – не только вопрос химии и технологии. Решение экологических проблем зависит от эффективности государственных институтов, социального порядка, готовности общества к трансформации сложившихся практик взаимодействия с окружающей средой. Вызовы антропоцена – «эпохи людей» (или капиталоцена, как его предлагают рассматривать многие исследователи) – заставляют не только думать о будущем, но и обратиться к истории в поисках ответа на вопрос о том, как долго и какими путями мы к ним шли.

Индустриальная революция, во времена которой жил художник, вряд ли была началом этой новой эпохи, и не только промышленное загрязнение было ее причиной, но оба стали «путеводной звездой зеленого мышления», важной вехой и действующим лицом в глобальной экологической истории. В отличие от городских сточных вод и других бытовых отходов, которые были хорошо знакомой проблемой еще со времен Средневековья, заводские стоки представляли собой особое, неведомое зло. Отсутствие достоверных знаний об их свойствах и происхождении не позволяло их контролировать, а стремительный разрушительный эффект для ландшафтов и экосистем часто не оставлял местным жителям шансов приспособиться к загрязнению и сохранить привычный жизненный уклад.

Эта книга рассказывает о том, как индустриализация заставила россиян переосмыслить свое отношение к прогрессу и к воде – основополагающему элементу окружающей среды, который многие прежде воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Участвуя во всех ключевых биологических процессах, вода поддерживала жизнь не только в людях и окружавших их организмах, но также в городах, поместьях, огородах, заводах и фабриках. Благодаря этому она имела как природное, так и важное политическое измерение. Люди, проживавшие вблизи крупных рек, имели лучший доступ к их ресурсам и торговым маршрутам; те, кто жил выше по течению, распоряжались более чистой водой, чем те, кто жил ниже. Озера и реки часто становились яблоком раздора между группами людей с разными экономическими интересами – крестьянами, горожанами и промышленниками. История воды и водных инфраструктур – это также история борьбы за экологическую и социальную справедливость.

Исследуя то, как чистая вода добывалась и распределялась в различных обществах эпохи промышленного переворота, необходимо уделить внимание и тому, как индустриализация повлияла на представления о чистой воде. Промышленное загрязнение, если рассматривать его с точки зрения социальных и гуманитарных наук, представляло собой определенный уровень веществ в окружающей среде, считавшийся в обществе недопустимым. Представления о том, что составляет этот уровень и как его можно измерить, не были общими и неизменными – они существенно различались у фабрикантов, земледельцев, ученых и законотворцев, варьируясь также в зависимости от исторического контекста и региона. В широком смысле борьба с промышленным загрязнением представляла собой сложный процесс построения общей окружающей среды, возможности которой учитывали интересы разных общественных групп или, напротив, исключали некоторые из них. Именно поиск консенсуса в этой области стал одним из ключевых стимулов к зарождению комплексной политики.

Эта книга рассматривает зарождение экологической политики в контексте борьбы с промышленным загрязнением на примере малоизученного с этой точки зрения государства – позднеимперской России. Будучи крупнейшей континентальной империей, дореволюционная Россия конца XIX – начала ХX века быстро менялась не только в экономическом, но и в социальном отношении. Появление первых конкурентоспособных на глобальном уровне промышленных производств совпало здесь с глубокими политическими преобразованиями и созданием системы местного самоуправления, которые впервые дали гражданам возможность вступать в открытый диалог с государством и публично отстаивать свои права, в том числе право дышать чистым воздухом и пить чистую воду. Тем не менее выработка единой политики и общих стандартов по отношению к загрязнению оставалась в России сложной задачей. Обширное пространство страны, обилие в ней разных географических зон и регионов создавали особые социальные и природные условия для индустриализации. Многие исследователи обращались к примеру Российской империи и СССР, чтобы при сравнении с западными государствами показать, как суровый климат, особенности политического устройства и экономические приоритеты повлияли здесь на взаимодействие общества и окружающей среды.

Каким был российский опыт взаимодействия человека и природы в эпоху индустриализации, скорее позитивным или негативным? Была ли российская экологическая история Нового времени особенной и уникальной – в положительном или отрицательном смысле – или она вполне укладывается в общеевропейский контекст? Начиная с конца ХХ столетия российские и зарубежные историки активно включились в обсуждение этих вопросов, рассматривая их с разных точек зрения.

Промышленное