Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta
— Всех приветствую. Прошу в кабинет, — произнёс Вито и кивнул Эмме. — Возьми ноутбук, будешь вести протокол совещания.
Её брови подпрыгнули вверх, что было видно даже из-за очков, но она не возразила, лишь быстро начала собираться. К тому моменту, когда все расселись, секретарь вошла и вопросительно посмотрела на директора, который остался в своём кресле. Он указал взглядом на приставной стол в стороне от общего места заседания. Эмма села, включила ноутбук и приготовилась к работе, не поворачивая головы к Миллеру. Она сидела боком ко всем, но оказалась ближе всех к иностранной делегации.
Представив своих коллег, Миллер выслушал на ломаном русском языке переводчика, который пояснил, кто присутствовал за столом. Трое молодых мужчин в строгих чёрных костюмах по очереди кивали после произнесения их имён.
Работа шла сложно, переводчик говорил плохо, путая слова, числа, падежи. Главный вопрос от юриста об учредительных документах, которые были приложены в виде заверенных копий, практически отмахнули, сообщив, что оригиналы представят, если договорятся с организацией Миллера. В какой-то момент, когда переводчик спотыкался в словах, молодые восточные мужчины что-то тихо сказали друг другу, покивали и замолчали. Вито и не обратил бы на это внимания, если бы не увидел мигающий красный флажок электронной почты. Не отвлекаясь от разговора, он навёл курсор на отправителя и с изумлением понял, что это Эмма написала ему.
Открыв сообщение, сопровождаемое множеством красных восклицательных знаков, прочитал: «Они вас обманывают! Выдают себя за представителей компании, а сами не являются таковыми. Переводчик отлично говорит по-русски, но специально коверкает слова».
При этом сама сидела по-прежнему, не глядя на него, лишь стараясь сложить ломаные предложения в удобоваримый текст. Миллер решил не делать скоропалительных выводов, ответив ей одним словом «Позже».
К концу рабочего дня стало ясно, что переговоры зашли в тупик. Гостям не нравились конкретные вопросы, или они делали вид, что им многое непонятно.
— Так, пожалуй, остановимся на этом, — твёрдо сказал Вито. — Насколько мне известно, вы ещё не выиграли тендер и далеки от заключения договора с заводом. Поэтому давайте остынем, переварим полученную информацию и встретимся на следующей неделе. Мой секретарь свяжется с вашей организацией.
Мужчины недовольно поцокали языками, но вынуждены были согласиться.
— Мы направим вам протокол встречи, — продолжил он, — а также перечень вопросов, по которым мы пока не пришли к соглашению. Кроме того хочу обратить ваше внимание, мы внесли изменения в типовой договор. Это касается суммы предоплаты на выполнение любых заказов, дополнительно скорректирован раздел об ответственности сторон.
Гости что-то обсудили между собой, после чего переводчик задал вопрос:
— Нас интересует процент предоплаты: двадцать, тридцать процентов?
— Сто, — ровным голосом ответил Миллер.
— Нет, так не пойдёт! — забывшись от возмущения, воскликнул почти на чистом русском собеседник. Вито сделал вид, что не заметил этого, хотя его коллеги открыто изумились. Мгновенно переменившись, переводчик продолжил. — Надеюсь, нам удастся договориться о другом проценте. Завод выдвинул сокращённые сроки строительства, этот контракт важен для будущего развития, а у нашей компании хорошая репутация, мы не хотели бы рисковать.
Миллер лишь пожал плечами в ответ. Иностранная делегация быстро попрощалась и покинула кабинет.
— Все свободны. Жду от ваших служб замечаний по проекту договора. Подробно и срочно. В пятницу.
Сотрудники качали головами, переглядывались, но никто не посмел возразить. Они по очереди выходили; Эмма, собрав ноутбук и свои записи, последней направилась к двери.
— Как говаривал Мюллер в знаменитом советском фильме: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться ещё на одну минуту», — негромко, только для её ушей произнёс Вито. — У меня есть вопросы.
Она медленно повернулась к нему, подняла голову, расправила плечи и толкнула позади себя дверь, закрывая её.
«Вот и рост появился, стоило выпрямиться. Осанка у неё королевская», — подумал он, наблюдая, как девушка, чуть покраснев, присела за три стула от него.
— Ближе садись, я не питон Каа из «Маугли», чтобы съесть тебя, да и громко говорить не собираюсь. — Эмма пересела на самый ближний стул и сложила руки перед собой. — Почему ты скрыла, что знаешь турецкий?
— Я самостоятельно изучала язык, у меня нет никакого свидетельства или сертификата об обучении. И это было давно.
— Хорошо, приму такое объяснение. Скажи, что ты поняла из их разговора? Зачем им эта мутная, сложная схема?
— Конечно, я не всё слышала, они говорили тихо. Но видимо, эмоции брали верх, вот и начинали шутить, планировать. В общем, дело в мести.
— В мести? — удивлённо переспросил Миллер. — Кому и почему?
— Руководителям той фирмы, за которую они себя выдают, а ей владеют два родных брата. Компания известная, я читала о ней. В России много работают, в других странах. Всегда берут большие контракты… Я отвлеклась, извините. Из-за чего возникла кровная месть, они не обсуждали, только постоянно шептали, что должна восторжествовать справедливость. Насколько я поняла, они хотят заключить договор с заводом, получить аванс на несколько десятков миллионов; потом наша организация по низкому проценту предоплаты разместит заказы у исполнителей, а они просто хапнут всю сумму и уедут домой. И их не волнует, что мы налетим на огромные штрафы, если не выкупим заказ полностью, но уже на собственные средства. Потому их так беспокоит процент предоплаты. Внесут минимум, конкретно на это весь упор и делают. Не зря говорили о репутации и рисках: именно по репутации той организации и хотят нанести удар, чтобы ни одно крупное предприятие не заключало с ними контрактов. Кровь за кровь, а деньги любят счёт.
Вывод, сделанный Эммой, поверг Вито в шок. Девушка говорила абсолютно спокойно, словно и не обсуждалась здесь и сейчас махинация на десятки миллионов.
— Выходит, что мы попали в круг их интересов случайно? — произнёс он.
— Не знаю. Они говорили о том, что наша организация только начала работать с иностранными компаниями и вряд ли сможет разобраться в подлоге. Это как раз о тех документах, о которых говорил наш юрист.
«Она часто говорит «наш, наша», упоминая фирму и коллег. Это чертовски приятно. Значит, недаром столько лет собирал коллектив. Выходит, я зря подозревал её в промышленном шпионаже? А вдруг она всё выдумала? Как проверить?»
— Эмма, — медленно произнёс он её имя, старательно выделяя каждую букву, — ты правду говоришь? Это не фантазии?
— А зачем бы это