Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

«Если она меня знает, то обязательно обратит внимание, машина-то мощная, заметная. Если же пройдёт мимо, значит, я всё придумал. Но… чувствую, что видел её совсем недавно! Кто она? А зачем мне это? Да просто интересно: не старею ли стремительно, раз не могу вспомнить человека?»

Вито прошёл чуть дальше от здания, остановился возле подсобного помещения и присел на корточки, чтобы не бросаться в глаза тем, кто выходил после тренировок. Время шло, а девушка всё не появлялась.

«Спать уже хочется, — зевая, подумал он и чуть повёл плечами, стараясь скинуть с себя расслабленность. — Устал, глаза режет. Надо домой. Какого… я здесь торчу? Любопытство одолело?»

В этот момент за панорамными стёклами, в фойе вышла та, кого он ждал. Миллер напрягся, нахмурился.

«Ничего не понимаю. У неё одежда, как у моего секретаря. Эти бежевые вещи я точно запомнил, потому что и вторая была одета так же, но… Эта высокая, а Эмма… Ничего не понимаю».

Девушка выглядела так, словно собралась на свидание: неброский макияж подчёркивал светлые глаза, чистую кожу, розовые губы. Вито даже серёжки её разглядел, причём изумился, увидев пирсинг на верхней части левого уха. Светло-русые волосы лежали справа, волной опускаясь ниже линии плеч. Знакомые, тёмные очки исполняли роль ободка, не давая локонам упасть на лицо. Песочного цвета вязаный кардиган был чуть ниже платья, которое не доходило до колен, открывая вид на стройные ноги.

Миллер не замечал, как с недоверием качал головой, размышляя об увиденном:

«У секретарши платье было длиннее. Она бы не позволила себе в коротком прийти на работу. Но! Эмма всегда ходит, опустив голову и плечи вперёд, словно сжавшись, и обувь у неё вообще без каблуков. Я схожу с ума. Да не может эта девушка быть моим секретарём! Пловчиха симпатичная, а Эмма… Ничего не могу о ней сказать. она всегда в очках и не смотрит в лицо, голова опущена к документам. Но фигура-то! А, чёрт… Хватит. Посмотрю, как поведёт себя эта, когда увидит мою машину. Тут одна тропинка, в другую сторону ей некуда идти».

Он видел, как девушка попрощалась с администратором, кивнув на его вопрос, отчего волна светлых волос показалась потоком блестящей платины с золотым отливом. Направившись к выходу, накинула на плечо лямку от спортивной сумки и через пару мгновений уже стояла на ступеньках Дворца спорта. Девушка вдохнула осенний воздух, улыбнулась и спустилась по лестнице. Она не смотрела по сторонам и заметить Вито не могла бы; шла спокойно, высоко подняв голову вдоль ряда автомобилей. И уже почти повернула на аллею, и уже почти успокоился Миллер, как вдруг остановилась, огляделась и вернулась к его машине. Наклонившись, посмотрела на номера, затем окинула взглядом окрестности уже без улыбки. Даже настороженность появилась во взгляде. Девушка быстро развернулась и покинула площадку с автомобилями, направляясь в сторону городских улиц. Её светлая одежда недолго мелькала среди высоких елей.

Витольд с удивлением обнаружил, что не сидел на корточках, а стоял около дерева, наблюдая за незнакомкой.

«А незнакомка ли она? Неужели это Эмма? На работе всегда незаметная, с тусклыми волосами, в тёмных очках, в неприметной одежде — сидит, склонившись к бумагам, или смотрит в монитор. Как мебель в приёмной, она просто есть. Нет, всё равно не могу поверить».

Он жил в центре города, в получасе езды по пустынным улицам. Стараясь не думать о девушке-загадке, добрался до дома и первым делом проверил кормушку для соседского кота, который достался ему от дочери. Каролина не захотела жить в этой квартире, напоминавшей о предательстве бывшего жениха и не-мамы, женщины, вырастившей её, но так и не ставшей матерью. Поэтому Вито предложил ей вернуться в его жилище, а сам перебрался к ней. Хотя ему не нужна была двухэтажная, огромная по площади квартира, но ради спокойствия и счастья дочери был готов на всё. Мебели у него почти не было, не считая обставленной в современном стиле кухни, где находился ноутбук и кое-какие черновые бумаги по работе. Комнаты второго этажа пустовали. А на первом шикарно и вольготно расположился матрас, в углу кресло, на стене телевизор.

Окинув взглядом своё «уютное» жильё, подумал, что ему никак не хватало времени, чтобы выбрать минимум мебели.

«Да меня и так всё устраивает. Каролина вздыхает только, что я совсем превратился в одиночку. Никто не захочет остаться здесь даже на одну ночь, чтобы спать на полу... И это хорошо».

Кот Бонифаций приходил по карнизу от соседки-пенсионерки из другого подъезда, сытно ел и отдыхал на балконе в тёплые дни. Хотя с его лохматой шерстью мог бы и на снегу выжить, но был знатно избалован хозяйкой и Каролиной. Миллеру ничего не оставалось, как принять его себе в подопечные вместе с кличкой, подаренной дочерью — Шарик. Этим вечером лежанка была пуста, кормушка тоже — наполовину.

— Вот же обжора, — ворчал Вито, подсыпая коту лакомство. — Скоро свалится с карниза из-за толстого пуза. Надо его с собой брать на тренировки.

Произнеся это слово, опять вспомнил девушку из бассейна. Чертыхнулся и отправился готовить себе ужин, но, зная свои кулинарные способности, ограничился «правильным питанием» из контейнера, который Каролина закинула в его холодильник во время последнего посещения.

— Как хорошо быть отцом дочери! Не останешься голодным, по крайней мере.

Долго не спалось ему этой ночью. Взгляд сам находил в темноте небольшой портрет жены в простой деревянной рамке, на котором его Карина осталась навечно восемнадцатилетней. Ему удобно было смотреть на неё, лёжа на матрасе, потому что старая фотография, превращённая в портрет, находилась на уровне глаз, на полу, недалеко от него. А истёртый снимок по-прежнему хранился в портмоне, и Вито каждый раз встречался с женой взглядом, когда заглядывал внутрь.

За те двадцать пять лет, которые прожил без неё, привык разговаривать с Кариной молча, не произнося вслух ни слова. Одними глазами, мыслями рассказывал о дочери, её взрослении, успехах и ошибках. Не суждено было Миллеру никого полюбить после внезапной смерти жены.

«Переболел уже то страшное утро, а затем и годы одиночества, — думал он, глядя уставшими глазами в темноту. Сон, который чуть не свалил его несколько часов назад, улетучился. Время шло, но спать не хотелось. — Ты всё знаешь