Без права на отказ авторитету - Ася Любич
Я могу сыграть страсть, влюблённость, ненависть. Быть шлюхой, соблазнительницей, неверной женой. Но только на сцене, играя другого человека. В жизни у меня никогда не получалось притворяться.
Даже с Ромой. Когда в моей жизни появился Глеб, я почти сразу призналась Роме, что хочу в столицу, хочу другой жизни, а семья и дети — не для меня. Рома пожелал мне счастья. А я вместо того, чтобы хотя бы по-человечески попрощаться с хорошим человеком, отправилась на свидание с Глебом. Через неделю после моего отъезда его номер замолчал.
Муж приходит через три часа после меня. Пьяный и злой.
Вздрагиваю, когда слышу звон разбившейся тарелки. Притворяюсь спящей, но он стаскивает с меня одеяло.
— Глеб, прекрати!
Он тормозит, осматривает моё тело в ночной сорочке.
— Красивая ты, конечно. Красивая и ледяная. Ёбаная снежная королева! Я-то думал, ты будешь огнём, а ты — вобла.
— Прекрати! Ты уже завтра пожалеешь о своих словах!
— Но я так тебя люблю, Алька, — падает он к краю кровати, целует мои ноги, скользит по ним, вызывая неприятную щекотку, словно кто-то обматывает ступни илом. — Как ты сможешь смириться с ролью второго плана в третьесортном театре? Разве ради этого мы столько лет трудились, разве ради этого я подделывал документы, шпионил и лизал жопы? Ради тебя! А ты не можешь…
— Что? О чём ты говоришь? Глеб?! — кричу я, но Глеб храпит, и сколько его ни толкай, он не шевелится. Каким бы он ни был, он мой муж, мы столько лет вместе, а он вдруг рассказывает о вещах, о которых я и подумать не могла.
Пока он спит, я ищу театры, в которых могла бы работать. Но в каждом репертуар расписан на год вперёд, да и сезон в самом разгаре, а это значит, что придётся идти в массовку или на замену. Можно, конечно, проглотить свою гордыню и работать в рекламных роликах, пока не найду что-то получше. Но ведь и Глебу нужно искать работу. Он не сможет уже быть директором театра. А простым актёром работать не пойдёт.
Чем больше я обо всём этом думаю, тем сильнее болит голова от понимания, что самым разумным будет договориться с Александром. А может быть, с тем, кто стоит за ним.
Но небольшое путешествие по сети даёт понять, что за ним стоит лишь он сам — и, скорее всего, дьявол, на сделку с которым я никогда не пойду.
Утром на репетицию я появляюсь разбитой, за что получаю нагоняй от режиссёра. Но работа помогает мне держаться. Если всё так, то в эту пятницу будет мой последний спектакль в этом здании, в этом театре.
— Алла, а что за люди ходят по театру? Они говорят, что здание будут сносить! Это что значит?
Глава 9
На меня налетает вся труппа. Актёры, которых мы переманивали, уговаривали, с которыми мы дружим уже несколько лет. Несколько десятков человек, которые останутся без работы, если здание снесут.
— Да, да, Алла, как это — снесут? — Глеб стоит на самом верху лестницы и декламирует. — Скажи им, что из-за твоей гордости. Скажи им!
— Замолчи! Они не знают!
— Алла, пожалуйста, если ты можешь сделать хоть что-то!.. У меня ипотека!
— А я только семью перевезла!
— А я больше не смогу работу найти, — понуро говорит наш Алексей Петрович, самый шикарный дед в нашей труппе.
Они трогают мои руки, галдят, уговаривают, и я бегу со сцены и прячусь в своей гримёрке, утирая слёзы.
— Алла…
— Уйди, Глеб, это нечестно!
— Нечестно — просрать всё, не потому что не можешь, а потому что гордость не позволяет. А выкинуть этих людей на улицу позволяет? Как ты потом с этим жить будешь? В глаза им смотреть? Да и что тебе стоит. Полежишь подождешь, когда он свои дела кончит.
— Я поговорю с режиссёром Сатирикона, ему всегда нужны актёры. Не дави на меня!
— Меня посадят. Александр знает, что я стал директором незаконно, что я подделывал документы.
— Ты… — у меня дыхание перехватывает. Даже сердце прихватывает. — Ты всё разрушил! Как ты мог?! Что ты наделал?!
— Я всё делал ради тебя! Только ради тебя! Я хотел, чтобы ты блистала! Я люблю тебя, я обожаю тебя, — целует он меня, скользит руками по груди. Меня бьют током эмоции, которые требуют выхода. В такие редкие моменты мы с Глебом становимся единым целым, вспоминая, что он — мужчина, а я — женщина. Он задирает мою репетиционную юбку, шепча умоляюще:
— Спаси меня. Спаси нас. Один раз. Никто никогда об этом не узнает. Только мы. Это подарит нам свободу. Мы сможем создать семью, завести ребёнка. Ты же хотела?..
Он находит мои губы, уже солёные от слёз, и сладко целует, толкаясь быстро и рвано, чтобы не затягивать процесс.
После мы ещё долго лежим прямо на полу. Глеб курит, а я смотрю в потолок, пытаясь смириться с неизбежным.
— Это необходимо, Алла. У нас просто нет выбора. Если меня посадят, никто никогда больше не даст тебе ни одной роли, а весь коллектив поставит на тебе клеймо. И тут уже не в гордости твоей дело, а в спасении твоей карьеры.
Глава 10
Я поступаю отвратительно, но сбегаю с репетиции, чтобы просто побыть одной. И впервые в жизни