После развода. Колкие грани счастья (СИ) - Лана Полякова

А мужу скучно с нами было скакать по прожаренной солнцем Тоскане или гулять по зелёным холмам старой Англии вокруг Стоунхенджа. Поэтому чаще всего мы отдыхали с сыном вдвоём, без вечно недовольного Вадима.

Я усмехнулась, вспоминая, какими ошалелыми глазами смотрел на меня Вадим, когда однажды ещё крошечного сына я повезла в Суздаль. Там среди летнего зноя, глядя в окно настоящей избы на гуляющих вдалеке коровок, Максим мечтательно проговорил, отчаянно картавя:

- Мам, а давай коровку купим домой!

Затем подумал секунду и спросил с уморительной рассудительностью:

- А инструкцию к ней нам выдадут?

- В этом году мы точно никуда не поедем, — прервал мои воспоминания Максим и добавил, тщательно скрывая злость, — а папа мне предложил полететь с ним на Мальдивы.

Помолчал немного и продолжил уже с явным раздражением:

- Будто я девочка по вызову, прикинь! Он предложил мне прокатиться к морю, как какой-нибудь…

- Макс! – прервала я его, укоризненно качая головой.

- Мам! Но ведь это не справедливо, как он поступает! Он не имеет права выгонять нас! Я узнавал!

Я вдохнула и собралась что-нибудь сказать, но сын перебил меня:

- Я ненавижу его! Ты вот сейчас опять будешь его выгораживать, я же вижу, не дурак, но знай! Я его ненавижу!

Он почти прокричал мне последние слова. Я, всхлипнув, притормозила и, свернув в первый попавшийся на проспекте поворот, затормозила. Выскочила на улицу и нырнула на заднее сидение к Максу.

- Всё образуется, — обняла его, брыкающегося, прижимая ближе и приговаривая, — всё как-нибудь образуется!

- Я б его… — хлюпнув носом, гнусаво заговорил сын сдавленным голосом, но я не дала ему сказать глупость!

Прижала указательный палец к губам и зашипела сквозь него, почти свистя. Макс хмыкнул, вспоминая этот наш знак, и, обмякнув, прижался ко мне.

И в этот момент совершенно не вовремя зазвонил мой телефон.

- Марья! Где ты шляешься с утра пораньше? Мне срочно нужно съездить с тобой в одно место! – зарычал муж в трубку, не здороваясь и не утруждая себя манерами.

- И тебе «Здравствуй» мой бывший муж, — как можно более спокойным тоном произнесла в ответ на его крик.

Вадим помолчал немного, переваривая мои слова, и заговорил вкрадчиво и тихо, растягивая гласные:

- Осмелела, жёнушка?

И хмыкнул так… многообещающе.

- С чего это вдруг? – вымораживающим тоном спросил он, и у меня холодом сковало позвоночник от страха.

Но на моём плече минуту назад от бессилия и обиды только недавно родной взрослый маленький сын говорил о ненависти к этому монстру с таким живым и острым чувством, что хмыканье Вадима не достигло своей цели в полной мере.

Я прикусила губу и не стала отвечать на откровенную провокацию. Не дождётся!

- Так, где тебя носит? – помолчав, спросил бывший муж.

Мне прямо послышалось, как скрипят его зубы. Воображение нарисовало эту картину так ярко, будто он находится совсем рядом, за моим плечом.

- Вадим, ты бы к врачу обратился, как-то даже страшно за тебя. Старость, наконец-то, догнала? Совсем забыл, что тебе наплевать: где я и с кем? – откровенно издеваясь, нахамила я впервые в жизни вслух.

Да ещё и кому?

Сердце стучало, врезаясь в рёбра с такой силой, что я боялась напугать сына. Адреналин ударил в голову, вызывая головокружение и сухость во рту. Я сжала ледяными пальцами посильнее трубку телефона и прижала к себе сына.

- Ты пьяная там, что ли? – хохотнул Вадим.

Помолчал немного и добавил, скучающим тоном и как бы в сторону, будто и не мне вовсе:

- Впрочем, так даже лучше и удобнее. Зафиксируете в протоколе.

Хохотнул мерзотно и гаркнул уже в трубку, приказывая:

- Немедленно домой! Чтобы через полчаса была у ворот! Мне некогда ждать тебя по полдня!

От его крика, от его тона и голоса, от того, как он позволил себе со мной говорить – от всего сразу я вздрогнула, и ледяной крошкой сыпануло от страха за шиворот. Я застыла, стараясь только дышать. Заморозилась испуганным сусликом, боясь пошевелится. Опасаясь привлечь к себе судьбу.

Только бы не приступ!

Сын обнял меня крепче, и эти объятия словно разбили зарождающийся ледяной и нерушимый панцирь вокруг меня. Я вздохнула и, собрав в кулак всю свою волю, заговорила еле шевелящимися губами. Выталкивая слова, как шершавые камни из горла.

- Я всегда хотела узнать, — спросила, прижимая к себе затихшего Максимку покрепче, — скажи, это у вас там, в станице, так принято разговаривать со всеми? Это такой провинциальный шик – хамить всем вокруг? Или только ты так блещешь воспитанием?

- Ты – зашипел Вадим, растеряв всю свою вальяжность.

Бывший муж ненавидел, если ему напоминали о его происхождении. О его корнях. Уж не знаю, как и почему, но Вадим абсолютно не поддерживал никаких родственных связей. Ни с кем. Я даже не знаю, живы ли его родители и есть ли у него сестры или братья. Эта тема всегда была под запретом. А значит, она болезненна для него! Вот в неё и ударим!

- Я, — уже более свободно высказала и неожиданно для себя продолжила, — и я не хочу с тобой общаться! А, тем более, отчитываться, куда поехала! Прощай!

И отключилась от разговора.

Подумала мгновение и выключила аппарат совсем.

Второго раунда сейчас я не вывезу. Проколюсь где-нибудь.

Пальцы не очень слушались, и, боюсь, что и моя улыбка сейчас вряд ли успокоит сына. Скорее, напугает. Поэтому я просто прижала его и не размыкала объятий.

- Круто ты с ним, — отозвался Максим.

- Мне нужно было сбить его с мысли о срочной встрече, – честно призналась я, продолжая, — сегодня он уже больше не приедет. А завтра воскресенье. Никакие МФЦ и прочие присутственные места не работают. Затем рабочая неделя. В офис ко мне он не заявится, надеюсь. Теперь нужно придумать, как мне противостоять ему в следующие выходные…

Я замолчала, спохватившись, что не стоит так уж сильно загружать своими проблемами сына.

- Мам, давай мороженко съедим? – предложил Макс.

Я кивнула головой, соглашаясь, и сын, ловко подвинувшись, выскочил из машины с противоположной двери и, подпрыгивая, побежал в магазин неподалёку.

Какой он ещё ребёнок, в сущности!

На выставке, окунувшись