После развода. Колкие грани счастья (СИ) - Лана Полякова

Поэтому для контроля и пробуждения здоровой конкуренции, я с детства часто занималась вместе с ним. Всем на свете.

К примеру, мы вместе записались на айкидо. Вместе ходили заниматься в одну группу к одному мастеру. И когда у меня стало получаться лучше, чем у Максима, сын взялся наконец-то за занятия всерьёз.

Также с шахматами. И со сноубордами. И с плаванием. И со скалолазанием. С курсами по компьютерной грамотности, да и много чего ещё.

Я с удовольствием посещала вместе с ним занятия. Мне было в радость. Единственное – он сам ходил в музыкалку. Причём от этих занятий Максим получал видимый и ощутимый кайф. Ему легко давалась музыка. Повезло с идеальным слухом.

Как, кстати, и с иностранными языками. Хотя в этом нет ничего странного. Обычно люди, развитые музыкально хорошо, овладевают чужим языком, легко переключаясь на несвойственную с рождения фонетику.

После развода я уже не смогла платить за свои занятия. Это совершенно исключено с нашими доходами. Мы также пересмотрели и кружки Максима, оставив только необходимое и его любимое.

Потому что денег на прежний образ жизни у меня больше не было. И не предвиделось в обозримом будущем.

Сейчас в связи с тем, что я вышла на работу, мы договорились: я буду отвозить Макса к общеобразовательной школе, а забирать после занятий в кружках вечером. Мы с ним распределили дни недели так, чтобы он не провисал ни часа. И, во всяком случае, пока у нас всё прекрасно получалось. Хотя что я там работаю? Всего ничего. И…

Ой! Об этом я пока думать не буду!

В наш посёлок, кажется, не ходит общественный транспорт. Во всяком случае, я ни разу не видела его в округе. И теперь сын полностью зависел от меня.

Раньше мы с Максом часто оставались ночевать в городской квартире. После развода, естественно, Вадим ограничил нам допуск везде, кроме дома. Да мы и не стремились к нему. У меня и мысли не было ворваться в квартиру, если там предположительно был Вадим.

А теперь он и дом забирает…

Так!

Я не буду думать и об этом сейчас! Не время и не место среди потока машин размышлять о сложившейся критической ситуации. Мне нужно торопиться к сыну!

Ехала обратно в город. Вот вроде и по той же дороге, что и три часа назад, а будто совершенно другие места. Точно – с другим настроением. И небо — серое и мрачное, висело надо всем миром, придавливая своей не пролившейся печалью. И водители по соседству вели себя странно и нервно. Да и вообще – мрачный и безрадостный пейзаж начала декабря только раззадоривал мою глухую тоску.

Три часа я просидела в коридоре своего дома, пытаясь осознать, что этот дом уже не мой. Что нужно встать и уйти. Просто уйти неизвестно куда.

В каждый ремонт, в каждое оформление нашего жилья с Вадимом я вкладывала не только силы, но и душу. Например, вон те светильники, что так уютно и нежно создают мягкий розовато-бежевый свет по вечерам в нашей гостиной, я переделывала сама.

Когда они пришли с заказа, то оказалось, что цвет абажуров не стыкуется с заданным. Он совершенно не вязался с моей задумкой. Слишком резкий, много красного и эффект выходил совсем иной.

Поэтому я перетянула их нужной тканью. Лично. Своими руками. И фурнитуру использовала совсем другую, разыскивая её по всей Москве…

И так почти во всём. От ручек на комоде до обивки мебели.

Здесь всё сделано моими руками, моим старанием и желанием уюта. Моим пониманием того, как я вижу интерьер нашего семейного гнезда.

Которое оказалось лишним для мужа и ненужным. Да теперь и я больше Вадиму не нужна.

Не знаю, было бы мне легче, если бы я узнала, что у моего мужа есть другая женщина? Не могу такого представить. Но я бы хотя бы знала, что это он виноват! Что это он меня предал и ушёл! А в моём случае муж уходил просто от опостылевшей ему жены. Не потому, что нашёл лучше, не потому, что полюбил другую, пусть моложе и умнее, нет. А потому что я ему надоела! Я не дотягивала до его стандарта! Ушёл потому, что я не справилась с ролью жены.

И это убивало.

Телефон задёргался, на экране высветилось имя сына, и я быстро ответила, отбрасывая хандру. Не время!

- Мам, — голос у Макса был странный.

Он немного помолчал и сказал:

- Ты подъезжай не к центральному входу, а остановись в переулке. Ну, там, помнишь, где мы на днях с тобой разговаривали?

- Хорошо, – я пожала плечами и спросила, — А в чём дело?

- Меня папа караулит у входа. Говорит, что я должен ехать с ним! – Звеня голосом, прошептал Максим и продолжил зло и обиженно, — А я не собираюсь. Что мне делать в его квартире? В общем, я выйду через чёрный вход и подойду к твоей машине. Жди!

- Хорошо, не волнуйся! Я буду на месте через пятнадцать минут. Почти подъехала уже. Просто объеду так, чтобы он не засёк мой автомобиль. – Ответила сыну, сворачивая.

И прикусила губу, чтобы не закричать как раненная птица!

Что этот монстр опять задумал? Что ему от меня нужно? Зачем всё это?

На следующий день без немножко двенадцать я, стукнув костяшками пальцев косяк директорской двери и дождавшись разрешения, вошла в кабинет Андрея Александровича.

Замялась на пороге и, повинуясь приглашающему жесту, села в предложенное кресло.

Утро в фирме мне далось тяжело.

Кажется, не было ни одного человека, который бы не заявился сегодня в секретариат. И все по каким-то надуманным и мелким причинам. Мой непосредственный начальник – Станислав Вячеславович, мужчина моложе меня на добрый десяток лет и уверяющий, что мне нужно звать его просто Стас, только посмеивался. И, пользуясь моей сегодняшней популярностью, повелел раздавать всем приходящим анкеты.

Я всё утро отмечала в списке тех, кто из любопытства сам пришёл за бумагами. А ближе к обеду оббежала остальных сотрудников нашего офиса.

Никто не остался в стороне от нового начинания начальства!

Пробегая мимо бухгалтерии, услышала мельком, как девочки шептались:

- Она самая! И на коленях перед ней стоял! Представь!

Я только сжала губы сильнее и побежала дальше.