Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б - Елена Львова
Галина Сергеевна улыбается с крыльца, машет нам. Я машу в ответ, беру Ваню за руку.
— Пойдем, — говорю.
— А дядя Марк с нами?
— С нами.
Всю дорогу домой Ваня не замолкает. Он сидит сзади, подается вперед, насколько позволяет ремень, и рассказывает Марку про конструктор, про снег, про то, что они не до конца собрали робота.
— А мы сегодня соберем? — спрашивает.
— Соберем, — отвечает Марк.
— А завтра?
— А завтра будем что-нибудь новое собирать.
Ваня смеется, и я вижу в зеркале его счастливое лицо. Марк смотрит на меня, улыбается. Я улыбаюсь в ответ.
Вечером Ваня сидит на полу, окруженный деталями конструктора. Марк рядом, помогает, подсказывает. Я с кухни смотрю на них, и сердце замирает.
— Мам! — кричит Ваня. — Смотри!
Он поднимает робота. Собранного, с двигающимися руками, с колесами. Гордый, счастливый, маленький.
— Красиво, — говорю я.
— Это дядя Марк помог!
— Я вижу.
Марк смотрит на меня, улыбаясь.
— Мам, а дядя Марк теперь будет с нами жить? — спрашивает Ваня.
Я подхожу, сажусь рядом с ним на пол.
— А ты хочешь?
— Хочу!
— Тогда будет.
Ваня задумывается на секунду.
— А можно, он мне будет читать на ночь?
— Можно, — говорю.
Ваня кивает, принимая это как должное.
Потом он устает. Глаза слипаются, он трет их кулаками, зевает. Я беру его за руку, веду умываться, переодеваю в пижаму. Он уже почти спит, когда я укладываю его в кровать.
— Мам, — шепчет он.
— Что, маленький?
— А дядя Марк завтра будет здесь?
— Будет.
— И послезавтра?
— И послезавтра.
Он улыбается, закрывает глаза. Я сижу рядом, глажу его по голове, и чувствую, как замирает время.
Выхожу в гостиную. Марк стоит у окна, смотрит в темноту. Я подхожу, обнимаю его со спины, прижимаюсь щекой к его спине.
— Уснул? — спрашивает он.
— Уснул.
Он поворачивается, обнимает меня. Я чувствую его дыхание на своих волосах, его руки на своей спине, его сердце — рядом.
— Спасибо, — говорит он.
— За что?
— За все. За утро. За него. За то, что ты здесь.
Я поднимаю голову, смотрю на него. В полумраке его глаза кажутся огромными, и в них все, что было, и все, что будет.
— Пойдем, — говорю.
Мы идем в спальню. Он не отпускает мою руку.
Глава 39. Марк
Я просыпаюсь оттого, что кто-то водит пальцем по моему лицу.
Сначала легкое прикосновение к брови, потом к переносице, потом медленно, почти невесомо, по скуле. Я не открываю глаза сразу. Хочу еще немного побыть в этом — в ее пальцах, в ее дыхании, в этой тишине, где она изучает меня, как карту, которую хочет запомнить наизусть.
Когда открываю, она смотрит. Просто смотрит — сверху вниз, с высоты своего локтя, на который опирается, и в ее глазах столько всего, что я забываю дышать.
Улыбаюсь. Она прижимает палец к моим губам.
— Не говори ничего, — шепчет.
Я замираю.
Она склоняется ниже, и ее волосы падают на мое лицо, щекочут щеки. Я чувствую ее дыхание, ее тепло, ее запах.
— Мы готовы, — говорит она. — Я и Ваня. Мы готовы поехать с тобой.
Сердце пропускает удар. Потом еще один. Потом начинает биться так, что, кажется, она тоже это слышит.
— Наталья...
Она снова прижимает палец к моим губам.
— Тсс. Я сказала — не говори.
Я смотрю на нее. На ее улыбку, на глаза, в которых нет сомнений, на расслабленные плечи. На женщину, которая наконец-то перестала защищаться. На мою.
Я резко переворачиваюсь, и она оказывается подо мной. Она ахает, смеется, упирается ладонями мне в грудь.
— Ты...
— Что? — я смотрю на нее сверху вниз, и, кажется, сейчас могу сделать все, что угодно. — Ты сказала — не говорить.
— Я сказала — не говорить, — она пытается быть серьезной, но губы уже дрожат от смеха.
— А про действия ты ничего не говорила.
Я целую ее. Она смеется мне в губы, и этот смех — самый счастливый звук, который я слышал в жизни.
Потом мы лежим рядом, смотрим в потолок, и я держу ее за руку.
— Роман с Милой ждут нас сегодня на ужин, — говорю.
Она поворачивает голову, улыбается.
— Милая девочка. И как она на него смотрит... Ему повезло.
— Еще бы, — усмехаюсь я. — Он сам с нее пылинки сдувает. Растаял наш Якут.
Она смеется, прижимается ближе.
Дальше день летит как один миг.
Потом мы решаем, планируем. Когда вылетать, как собирать вещи, что делать с работой, с документами, со всем тем, что нажито за эти годы. Переезд на другой конец страны — это не просто чемоданы в багажник. Это сотни вопросов, десятки решений, но каждый ответ приближает нас к чему-то новому, и от этого становится только легче.
— Страшно? — спрашиваю я, глядя на нее.
Она молчит секунду, потом улыбается.
— Страшно, — говорит честно. — Но решение принято.
Я беру ее за руку. Она сжимает мои пальцы.
* * *Вечером мы едем к Роману.
Ваня на заднем сиденье вертится, смотрит в окно, задает тысячу вопросов. Когда мы заезжаем во двор, он первым замечает Байкала.
— Байкал! — кричит он, и я даже не успеваю до конца остановиться, как он уже вылетает из машины.
Пес несется навстречу, они