Шах и мат. Любовь Сатарова - Лира Велена

Он медленно поставил стакан, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Взгляд стал иной, серьёзный, без игры.

— Ну а я буду банален. Меня интересует: почему богиня пришла в бар одна и заливается текилой? Семейный кризис?

— Кризис? У меня медовый месяц, если что.

— Упс. Я знатно облажался.

— Бывает.

— Тем более непонятно, как можно такое сокровище оставлять одну.

— Может, моя вторая половина здесь не при чём, а я просто ищу приключений, — играя бровями, выдала.

— Тогда я первый кандидат, который поможет с их поиском. — Он подвинулся ближе, и теперь между нами только воздух, который становится плотнее. — Я в этом баре каждый вечер, и ни разу здесь не было девушки, которая вынудила меня сказать больше десяти слов. Обычно, — поставил акцент, — обычно я слушаю, подливаю алкоголь, разводя одиноких дам на бабло. Верно подмечено, я хостес.

— Ну ок. Я не осуждаю.

— Черт. Теперь я просто обязан парировать.

— С какой целью?

— Для баланса. Хотя, пожалуй, я готов. Василина — твоё имя означает царица. Проницательная. Сногсшибательная. С развитым чувством справедливости и эмпатии. И могу поклясться: как только ты вошла в зал, я впервые в жизни забыл своё имя.

В этот момент свет на танцполе изменился — стал ярче, динамичнее, и голос ведущего разнёсся над толпой:

— Дамы и господа! Наш традиционный ночной конкурс! Лучший танец вечера! Главный приз — ужин на двоих при свечах в ресторане «Белый прибой»! Участвуют пары. Есть желающие?

Толпа зашумела. Пары начали выходить на импровизированный паркет — песок, утрамбованный до твёрдости асфальта, подсвеченный снизу тёплым оранжевым светом, который стелился по ногам, как жидкое золото.

Макс повернулся ко мне. В зелёных глазах горел огонь.

— Потанцуем?

— Я не танцую.

— Врёшь. У тебя походка танцовщицы. Бёдра работают, даже когда ты просто идёшь. Такое не нарабатывается в спортзале.

— Я замужем.

— А разве замужние женщины не танцуют? Или у твоего мужа есть пункт в брачном контракте: «Запрещено веселиться»?

Я усмехнулась от его настойчивости, в которой отсутствовало давление — только лёгкость, игра, приглашение.

— Я не буду с тобой спать, если ты на это рассчитываешь.

— Я рассчитываю на танец. — Он протянул руку. — Всё остальное — твоя фантазия.

— Хорошо, Макс, ты выиграл этот раунд. Что дальше?

— Дальше музыка и танцы.

Мы вышли на паркет. Свет гирлянд отражался в песке, создавая иллюзию звёзд под ногами. Макс развернул меня к себе, положил руку на талию — чуть выше, чем следовало бы, но не нагло, а как-то естественно. Ладонь легла ровно там, где ткань топа заканчивалась и начиналась кожа.

— Слушай ритм, — сказал он, наклоняясь к уху. Твёрдость в голосе придавала уверенности. — Не думай. Просто двигайся.

Музыка ударила — саксофон, конги, бас-гитара, и все звуки смешаны с басами.

Я закрыла глаза. И поплыла.

Мы танцевали сальсу. Или что-то, что очень на неё походило — сплав страсти и огня. Я просто двигалась — бёдрами, плечами, руками, каждым дюймом тела. Макс вёл уверенно, давая пространство для импровизации. Его ладонь скользила по моей спине — вверх-вниз, обжигая, я откидывалась, он подхватывал, возвращал, кружил.

В какой-то момент я забыла про Акима, про его запреты.

— Неплохо для хостеса! — кричу я, делая поворот.

— Как и для жены бизнесмена, — парировал он, подхватывая меня в поддержку.

Мы проходим круг. Второй. Пара за парой выбывали, оставались самые отчаянные.

Резинка съехала, и мои волосы разметались, топ задрался на миллиметр, открывая больше, чем стоило бы. Позвоночник покрылся испариной, и мышцы горели, но я не останавливалась.

Финальный аккорд, и мы застыли — я в прогибе, мужская рука на моей спине, моя нога поднята, и голень касалась мужского бедра. В баре тишина на секунду, потом взрыв аплодисментов.

Макс улыбался, я ему в ответ.

Песня закончилась, и я, тяжело дыша, почувствовала, как пот стекает по груди и прилипший топ к телу.

Макс смотрел на меня с торжеством и теплом.

Ведущий объявил нас победителями. Свет прожекторов ударил в лицо, толпа аплодировала. Я зажмурилась, а когда открыла глаза — увидела его.

Аким стоял на границе света и тьмы, у самого входа в бар, опершись плечом о деревянный столб. Всё в той же белой рубашке, расстёгнутой наполовину, рукава закатаны.

Боже. Я не могла дать точную оценку его взгляду. Такой дотошный. Плотоядный. Так смотрят на выбранную жертву и остаётся просто наслаждаться предвкушением.

Внутри всё перевернулось. Не страх — азарт. Тот самый, чёрный, запретный, от которого кровь превращалась в жидкую лаву.

Заиграла новая мелодия — тягучая, пропитанная басами.

Улыбнувшись, начала двигаться.

— Отметим победу?

Макс, ничего не подозревая, подхватил ритм, его руки легли на мою талию, и я позволила — на секунду, на две. Провокация. Абсолютная и безрассудная.

— Навряд ли. Вот и супруг пожаловал.

— Он сейчас меня убьёт?

— Возможно. Но сначала посмотрит шоу.

Он переводил взгляд с меня на Акима, и в его глазах мелькало понимание, потом досада.

— Понял. Мне лучше свалить по добру и здорову, — усмехнулся. — Конкуренция серьёзнее, чем я думал. — Он поднял ладони в жесте капитуляции. — Не смею мешать. Но если передумаешь — я до рассвета здесь.

— Удачи, Макс.

— Богиня... — подмигнув, отступил в тень.

Я видела, как пальцы Акима сжались в кулаки, и желваки заиграли на скулах.

Он сделал шаг вперёд, но остановился, так как я возобновила танец.

Мои бёдра двигались в ритме, который задавала не музыка — напряжение между нами.

Запрокинув голову, провела руками от плеч к бёдрам, спустила лямку топа на плечо.

Взгляд Акима слишком осязаем — царапал и полосовал.

Мои руки поднимались вверх, пальцами перебирала воздух, словно струны.

Прикрыв веки, падала в ритм, в бездну, которая когда-нибудь исчезнет.

Я знаю, что когда музыка закончится, он подойдёт.