Любовь 50+ - Анна Корнова

Любе показалось, что все в палате замолчали и прислушиваются к их разговору. Хотя что крамольного в их вечерних беседах? И что удивительного, если больной хочет, поговорить с врачом? Но Люба, смущённо кивнув, быстро покинула палату.

После обеда к ней пришёл Костюк:

– Филимонова, ты, значит, уже не разводишься?

– А я смотрю, у тебя с Людмилой отношения сложились?

– Да, мне Мила это сказала. Ты сама снимки-то смотрела? Чего там?

– Не, Валер, не видела. Зачем? Я терапевт.

– Ты врач.

– Ему вчера биопсию лимфоузлов делали. Вот результата ждём. И на Калужской договорились. Там он все свои анализы и покажет. Через полчаса туда поеду.

– Ты, Люба, молодец. Всё правильно решила, тебе сейчас не до судов.

И тут позвонил Михаил:

– Любаш, я сегодня к твоим врачам не попаду. У меня важная встреча, перенести нельзя. Давай в другой раз съездим.

– Миша, ты что говоришь! Я с таким трудом договорилась!

– Ну, родная моя, я тоже об этой встрече с трудом договаривался. Тут миллионные контракты. Целую.

Люба опустила телефон и растерянно посмотрела на Костюка:

– Он не поедет на Калужскую, и снимки мне не передал вчера. Он контракты заключает.

– Понятно, он ещё не осознал, что произошло, на автопилоте живёт, – рассудительно заметил Костюк. – Но ты пока заявление не забирай. Просто походатайствуй о переносе суда.

– Ты какая-то очень напряженная сегодня была. Если из-за Марины, то про неё даже не думай. Никуда она писать не будет, просто попугать решила.

– На меня в такие инстанции теперь пишут, что твоей жене, чтобы меня испугать, надо в очередь становиться.

– Это ты про жалобы любовницы своего мужа?

– Про них, – вздохнула Люба. – А у тебя супруга конфликтная. Мне она, по твоим рассказам, другой представлялась.

– Это не конфликты, это для меня концерты устраиваются. Демонстрирует, что всем на меня плевать, а особенно врачам. И только она переживает и заботится о моём здоровье.

– Странная демонстрация любви.

– Да, у нас с ней много, мягко говоря, странного. А у тебя суд был?

– Нет. У мужа онкологию обнаружили. Так что морального права оставить его не имею. Как и ты.

– В смысле, как я?

– У тебя жена беременная, у меня муж больной.

– Уже не беременная, и не была никогда. Такая забавная женская ложь.

– Однако! Зато у меня всё по-настоящему, без лжи. Болезнь на себя человек наговаривать не станет.

– Кто знает... Болезнь – это неубиваемый козырь.

Люба долго говорила с Мироном и не могла остановиться: так много ей нужно было рассказать. И Мирон, она чувствовала, тоже рад их общению и тоже не хочет завершать беседу. Их разговору никто не мешал – одного соседа Мирона по палате утром выписали, второго перевели в другое отделение, а старичок, занимавший соседнюю койку, вынимал на ночь слуховой аппарат и заспал крепким сном.

Наконец Люба строгим голосом заведующей отделением произнесла: «Больной Ракитников, хватит нарушать режим! Немедленно спать!», и оба рассмеялись.

А вечером следующего дня в родительскую квартиру приехала Александра. Она похудела, осунулась,

– Мам, не могу больше. Тошнит постоянно. От запахов тошнит, от еды. От Артёма тошнит.

– Доченька, это нормально. Потерпи месяц.

– Мам, а как у папы дела, не знаешь? Я ему после свадьбы не звонила ни разу. Но День рождения у него скоро. Наверное, надо поздравить? Артём считает, что надо.

– Саша. У отца рак.

Глаза Александры расширились, брови взлетели вверх. Но произнесла дочь неожиданное:

– Догулялся! Вот пусть теперь его бледная поганка и носится по больницам.

– Ношусь с ним я. И прежде всего потому, что он отец моей дочери.

– Мама, я тебя не раз спрашивала, почему ты такая правильная, а до сих пор не памятник?

– Саша!

– Мама! – Александра точно повторила интонацию Любы. – Он мне на свадьбу свою Риту припёр. Это нормально? Ему надо было, чтобы все обсуждали, из какой семейки невеста, где отец с любовницей к дочери на свадьбу приходит и рядом с законной женой садится. Меня Наталья Сергеевна несколько раз спрашивала, кем эта Рита, что с моим папой пришла, мне доводиться.

– И что такого? Ей интересно про твоих родственников узнать, – пожала плечами Люба, хотя прекрасно понимала, что интерес Сашиной свекрови не случаен.

– Мам, когда я надеялась, что вы помиритесь, ты мне доказывала, что простить отца никогда не сможешь. А теперь хочешь доказать, что его поведение нормально. Что такого он сделал, чтобы ты забыла про предательство?

– Саша, ты меня не слышишь? Твой отец опасно болен. О каких обидах можно говорить!

– Хорошо. Не будем говорить про обиды. Давай поговорим о папином диагнозе. Какие прогнозы дают?

– Пока никаких. Энцефалограмма показала опухоль в мозгу. Анализы сдал, но результаты пока не пришли. К врачам со мной идти не хочет. Ты же знаешь отца.

– Знаю и потому интересуюсь, с чего это он пошёл мозги проверять.

Люба растерялась: действительно – с чего? Михаил посещать врачей не любил, да к тому же отличался завидным здоровьем.

– Возможно, началось нарушение сна. Или просто проверить здоровье решил, всё-таки возраст.

– Ну, да, – кивнула Александра, – возраст, молодая любовница… Но тогда не с головой, а с другим органом к врачам идут.

– Саша, прекрати. Тебе не стыдно такое говорить про отца? – У Любы задрожал голос.

– Поняла. Извини, спиши на причуды беременных. Я какая-то раздражительная стала, конфликтная, а вчера плакала весь вечер. Артём не знал, что со мной делать.

Люба, не перебивая, слушала дочь.

– Мам, не молчи и не смотри так. Я не тварь бесчувственная. Подумать не могу, что с папой может случиться что-то плохое. Но мне понять хочется, в чём причина. Просто так ничего не происходит.

– Я тебе сказала, что происходит. Сейчас не время счеты сводить: отцу нужна поддержка.

– В воскресенье приеду с Днём рождения папу поздравлять.

– С Артёмом приедешь?

– Разумеется, с мужем приеду. Кстати, ненавистный тебе Денис написал, что женится. Уесть меня хочет, придурок.

– Я знаю, что женится. Мне Катя Мирошко сказала.

– Жаль эту Катю. По фотографиям, совсем дурочка наивная.

– Однако на дурочке