Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б - Елена Львова

Я смотрела на эти слова минуту, наверное. Потом положила телефон и пошла мыть посуду.

— Мам, — Ваня тянет меня за рукав. — Ты чего задумалась?

— О работе. Ешь давай.

— Я уже поел.

Он сползает со стула.

Дальше обычный утренний ритуал. Одевание, уговоры, потерянные носки. Я нахожу один под кроватью, второй в коридоре, за батареей. Ваня стоит с видом мученика, пока я натягиваю на него комбинезон.

— Ты дышишь? — спрашиваю.

— Нет, — выдавливает он из-под шапки.

Улыбаюсь и ослабляю шарф, он выдыхает с облегчением. Я застегиваю куртку, поправляю капюшон, ловлю его руку, когда он пытается вырваться раньше времени.

— Варежки.

— Не хочу.

— Варежки.

— Они неудобные.

— Без них пальцы отвалятся.

— Не отвалятся.

— Отвалятся. И будешь есть ложкой без пальцев.

Он замирает, представляя эту ужасную перспективу, и протягивает руки. Я натягиваю варежки, одеваюсь сама, и мы выходим.

Улица встречает холодом и утренним светом. Небо светлое, почти прозрачное, солнце только-только поднимается, и снег под ногами искрится так, что глаза щурятся сами собой.

Ваня идет рядом, дышит паром, рассказывает что-то про робота, которого они будут собирать. Я киваю, поправляю ему шапку, когда она сползает набок. Он жестикулирует так активно, что варежка слетает.

— Ваня.

— Ой.

Он нагибается, поднимает, я помогаю натянуть. Пальцы его уже теплые, не замерзли.

— Мам, а Байкал один сидит?

— Не один. Дядя Рома вернулся, он с ним.

— А дядя Марк ему звонит?

— Не знаю. Наверное.

— А почему он нам не звонит?

Я смотрю на него. На его шапку набекрень, на румяные щеки, на серьезные глаза, в которых целый мир вопросов.

— Он занят, Вань. У него там работа.

Он вздыхает.

— А ты бы хотела, чтобы он приехал?

Я останавливаюсь. Смотрю на сына. В голове проносится сообщение, которое я не отправила вчера вечером. «Мы скучаем». Стерла. Написала снова. Опять стерла. Положила телефон.

— Я бы хотела, — говорю осторожно, — чтобы у нас все было хорошо. А там как получится.

Ваня кивает, как будто это все объясняет. Берет меня за руку, и мы идем дальше.

В садике быстро переодеваемся и он бежит в группу, но на пороге оборачивается, машет.

— Пока, мам!

— Пока, маленький.

Он скрывается за дверью. Я стою еще секунду, смотрю на закрытую дверь, потом разворачиваюсь и иду к машине.

Телефон в кармане. Я его не достаю. Мы переписываемся раз-два в день. Коротко. Сухо. Я не пишу первой. Почти.

Вчера написала. Сегодня не буду.

Сажусь в машину, кладу руки на руль. Дыхание выравнивается само. Выезжаю на дорогу. До базы минут двадцать.

Телефон начинает звонить. Я смотрю на экран — номер московский, но не Марк. Беру трубку.

— Наталья Петровна? Вас беспокоят из «АрктикВет». У нас для вас предложение.

Женщина говорит быстро, уверенно, голос у нее четкий, продающий, привыкший, что ей не отказывают. Перечисляет: федеральный проект, ветеринарный центр в Москве, главный врач по северным территориям. Моя специализация. Жилье, соцпакет, перспективы. Звучит красиво. Гладко. Как в рекламе.

— Я подумаю, — говорю.

— Мы будем ждать. Но желательно побыстрее — место хорошее, кандидатов много.

Я киваю, хотя она меня не видит. Кладу трубку. Смотрю на дорогу. Солнце вышло из-за облаков, светит ровно, но слепит так, что приходится прищуриваться. В голове почему-то не складываются ни федеральный проект, ни столичная квартира, ни перспективы. Только утреннее небо над головой, снег под колесами и тишина, в которой нет чужого голоса.

Подъезжаю к базе, паркуюсь у административного корпуса, выхожу. Мороз щиплет щеки, но дышится легко. В коридоре слышу знакомые шаги — Роман выходит из своего кабинета, видит меня, улыбается.

— Наталья Петровна! — хлопает по плечу, по-свойски, тепло. — Доброе утро. Как настроение?

— Рабочее, как всегда, — отвечаю.

— Вот и отлично. — Он кивает, открывает дверь кабинета, пропускает вперед. — Зайди, дело есть.

В его кабинете привычная рабочая атмосфера, запах бумаги, кофе, легкий скрип половиц под ногами. Я сажусь напротив, Роман разворачивает ноутбук.

— Проверил твой отчет. Там все нормально, — начинает он. — Поголовье стабильное, привесы в норме. Беременных по графику, больных нет, только у трех номерных легкое чихание, но Семен уже взял под контроль.

Я киваю, слушаю краем уха, отмечаю про себя, что нужно будет проверить анализы.

— И еще, — Роман откидывается на спинку стула, — на днях был запрос из Москвы. Федеральный ветеринарный проект. Ищут главного врача по северным территориям. Я подумал, тебе может быть интересно, дал им твой номер. Звонили?

— Звонили.

— И?

— Не мое, — пожимаю плечами.

Он смотрит внимательно, чуть прищурившись.

— Ты отказалась?

— Отказалась.

Роман кивает, медленно, будто переваривает. Потом усмехается.

— Ну и хорошо. Я совсем не хочу терять такого специалиста. — Он замолкает на секунду, крутит ручку в пальцах. — Но скажи честно, отказ не связан с Марком?

Я смотрю на него прямо.

— Нет. С чего ты взял?

— Наташ, я знаю тебя. Знаю Ванечку. Но я и Марка знаю тоже. — Он откладывает ручку, сцепляет пальцы на столе. — Он не быстрый. Он делает. Думает, взвешивает, делает. И настроен он серьезно. Я вижу, что и ты...

Он не договаривает, но я понимаю. Я чувствую, как внутри что-то шевелится, не давая мне ответить сразу.

— Ты для этого меня позвал? — спрашиваю наконец.

— Я тебя позвал по отчетам, — он разводит руками, и в этом жесте столько невинности, что я невольно усмехаюсь.

— Ты плохой стратег, Рома.

— Это да, — соглашается он легко. — Но Марку я друг, а тебе… — он замолкает, поднимает на меня глаза,