Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич

Дима задумчиво посмотрел на меня и улыбнулся:

— Знаешь, видимо, это судьба. В том смысле, что мы встретились.

— Да уж… Судьба… Тебе напомнить, как все произошло?

— Не нужно. Хочешь, скажу, почему повел себя так?

— Ты же говорил, что никогда не признаешься. Или передумал? — я смотрела на него удивленными глазами, втайне надеясь, что сейчас наконец-то произойдет чудо — я узнаю тайну нашего, мягко говоря, странного знакомства!

Чуть помедлив, Дима обнял меня и, глядя в глаза, заговорил:

— Знаешь, я заметил тебя сразу, как только вы вошли в зал. И раньше, чем Леру. Но тогда просто побоялся получить отказ — мне показалось, что ты не захочешь встречаться с солдатом. У тебя был очень неприступный вид: такая гордая, независимая. Я, конечно, не из робких, но отказ сразу означал бы, что я тебя больше никогда не увижу. А так я и адрес узнал, и тебя не потерял из виду.

— Очень оригинальный ход. А ты не подумал, что я просто не захочу тебя видеть после того, как ты бросился провожать Леру?

— Так ты, оказывается, и это знаешь? — смутился Дима, но тут же снова заговорил: — Зато я увидел тебя настоящую. Девчонки же, как поймут, что нравятся парню, так сразу начинают кривляться. И попробуй узнай, какая она на самом деле. Пока разберешься, время пройдет…

— Значит, торопился? Хитрый, да?

— Ага-а, — Дима крепко обнял меня.

В дверь комнаты снова постучали. Я вырвалась из его крепких рук и бросилась открывать. На пороге стояла мама:

— Молодежь, может, пообедаете? — спросила она утвердительным тоном и добавила: — Дима, наверное, с голоду умирает, а ты его тут разговорами мучаешь и пустым чаем поишь.

— Сейчас придем, — сдалась я.

Дверь закрылась, а Дима засмущался:

— Как-то неудобно, — хотя по глазам было видно, что он рад такому перерыву в нашем разговоре.

Я же, совершенно необъяснимым образом, почему-то чувствовала, что между нами все-таки оставалось что-то недосказанное, недоговоренное. В конце концов, существовала же причина, по которой Диму отправили в армию с третьего курса института, хотя у его отца наверняка были связи, и тот смог бы если не совсем «отмазать» сына, то хотя бы отсрочить службу.

После плотного обеда, как только мы оказались в комнате одни, я решила вернуться к прерванному разговору:

— Дима, почему ты ушел в армию с третьего курса института?

— Знаешь, я не совсем уверен, что нужно об этом говорить, — сопротивлялся он.

— Ты что, не понимаешь, что сейчас только подлил масла в огонь? Такое ощущение, что и здесь не обошлось без женщины. Я хочу знать правду, иначе все время буду мучиться!

— Как хочешь, — вздохнул Дима и стал рассказывать. И чем больше рассказывал, тем больше портилось мое настроение.

У него действительно была девушка, звали ее Светланой. Одна из самых красивых девочек в их школе, отличница, дочь богатых родителей, «золотая молодежь». Дима со Светланой встречались с восьмого класса, дружили и по окончании школы даже поступили в один вуз. Все шло замечательно, но, по словам Димы, это была всего лишь дружба: они вместе интересно проводили время. К тому же родители Светочки прочили ей в мужья молодого человека из своего круга — будущего дипломата. Когда девушке исполнилось двадцать лет, они завели разговор о свадьбе. Дима оставался за бортом в любом случае: жениться он не собирался, да и родители с обеих сторон категорически противились этому браку. Однако Светлана ничего не хотела слушать — ей был нужен только Дима. Она сбегала из дома и приходила к нему в любое время суток. Наконец отец Светланы поговорил с Димой по-мужски: ты все равно пока жениться не хочешь, а девушка — «товар скоропортящийся», помоги своей подруге устроить личную жизнь. Ее будущий супруг собирался скоро ехать за границу, и было бы замечательно сделать это вместе с законной супругой.

Усилиями обеих сторон появилось решение отправить Дмитрия… в армию, а за время его службы выдать Светлану замуж за Кирилла — того самого будущего дипломата. Естественно, Дима не хотел соглашаться на эту авантюру и портить собственную жизнь — тем более с перспективой попасть в Афганистан, — но все-таки оказался в рядах Военно-воздушных сил СССР. Что произошло на самом деле, какие доводы сыграли решающую роль — так и осталось для меня тайной. Конечно, отец Димы сделал все, чтобы сыну служилось тепло и комфортно. Бывший студент третьего курса МГУ стал солдатом срочной службы и оказался в небольшой военной части, расположенной прямо в минском аэропорту № 1. Никаких казарм там не было и в помине, а солдатики жили как у Бога за пазухой.

— Свадьба уже состоялась? — прервала я Димин рассказ.

— Да, совсем недавно, в феврале, — он опустил голову и, по-моему, даже смутился. — Кирюш, я никогда ее не любил. Это просто детская привязанность, дружба. Разве ты ни с кем не дружила в школе? — будто подслушав мои мысли и поймав растерянный взгляд, Дима подошел ко мне и обнял. Мы оба молчали, переваривая все сказанное.

— А где-нибудь покурить можно? — нарушил он тишину.

— На балконе. Пойдем, я покажу, — поправив одежду, я вышла в зал, увлекая Диму за собой. Все мое семейство проводило нас взглядом.

— Кирюш, я очень люблю тебя, а не Светлану. Тебя, понимаешь? С первой встречи, — в голосе Димы сквозило столько боли и чувств, что не поверить ему было практически невозможно. — Но то, что я скажу сейчас, тебе не понравится.

— Господи, что еще? — я почти рыдала. — Говори же наконец! Ты меня сегодня замучил уже своими загадками.

Собравшись с духом, Дима сообщил:

— Светлана в Минске, приехала попрощаться со мной: они с Кириллом уезжают в Италию. Надолго — возможно, навсегда.

— Что?! — мои ноги стали ватными. Дима вовремя подхватил меня под руку и попросил:

— Ну не нервничай ты так…

Чуть помолчав, добавил:

— Она уедет завтра, но напоследок хочет… встретиться с тобой.

Дима затушил сигарету, и мы вернулись в комнату.

— Чем больше ты говоришь, тем больше мне хочется сказать «прощай»! — я уже не могла скрывать свои эмоции. Мысль о том, что все эти дни он встречался со Светланой, проводил с ней время и еще Бог знает что делал, буравила мозг и обжигала сердце.

Ожидая откровенного рассказа, я, конечно, понимала, что услышу много неприятного, даже допускала в мыслях, что узнаю про соперницу. Но одно дело — допускать, и совсем другое — убедиться в ее наличии. К тому же она, оказывается, «хочет меня видеть»!

— Я-то ей зачем?

— Светлана хочет