Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич

— Кира, тебя к телефону.

Отложив пробирки и вытерев руки, я стала соображать, кто это может быть, потому что напрочь успела забыть о том, что передавала номер. Я подошла к аппарату и тут же поняла, что поговорить спокойно не получится: несколько пар ушей готовились услышать все, что я скажу.

— Кира, — на том конце провода прозвучал томный, обволакивающий своим обаянием голос Дмитрия.

— Здравствуйте, — тихо промямлила я.

— Мы на «ты», если ты не против, — мягко промурлыкал Дима. — Кира, не обижайся, что так получилось. Я все объясню, но лучше при встрече. Просто у нас с Павлом был определенный «джентльменский» договор. Давай встретимся. Мы в субботу в увольнении на целый день. Вчетвером погуляем, где-нибудь посидим.

— Ничего не понимаю. Вы… Ты в мою сторону даже не… — начала я, но вовремя вспомнила, что меня слушают. — Я не знаю. Как-то все странно, неожиданно. Я подумаю и передам через Леру, ладно?

— Ага, — очень мягко и удовлетворенно снова промурлыкал Дима, решив, видимо, что я уже согласилась. — Так значит, я беру увольнение?

— Ну бери, — неопределенно сказала я. — Ладно, пока. Я не могу долго говорить, это рабочий телефон.

— Пока. Я очень надеюсь на встречу с тобой, Кир. До субботы, — закончил разговор Дима.

Три дня, остававшихся до выходных, я пыталась вспомнить, как он выглядит, прокручивала в памяти детали того вечера в надежде вспомнить хоть что-то, говорившее о Димином интересе ко мне, и пыталась отыскать ответы на свои вопросы в поведении Павла. Но ничего так и не надумала. Зато теперь Дима просто не выходил из головы: было в его голосе что-то завораживающее и, увы, очень привлекательное для меня.

Когда наступила суббота, мои сомнения потихоньку улеглись. Правда, возникла проблема: в этот день меня уже пригласил на свидание другой парень. Однако под нажимом Леркиных аргументов я ему все-таки отказала и отправилась на встречу с Димой и Павлом.

Мы встретились на Немиге и решили пойти в кафе «Ласточка»: там можно было вкусно поесть, составив компанию голодным солдатикам, и, наконец, познакомиться с ними поближе.

Расположившись в одной из уютных кабинок, я и Лера заказали по бокалу вина и салатику, а ребята — еще и по горячему. Потихоньку обстановка разрядилась, молодые люди травили анекдоты, рассказывали о своей службе, веселили нас как могли. Но самым удивительным было другое: Дима действительно смотрел только на меня и делал все, чтобы завоевать мою симпатию. Общаться с ним оказалось легко — стоило начать говорить о чем-то, как он тут же подхватывал тему, шутил и каламбурил. Создавалось впечатление, будто мы знакомы уже очень давно.

К концу вечера я окончательно расслабилась и почувствовала себя совершенно свободно. Лера с Павлом весело щебетали о чем-то своем, танцевали и даже иногда старались уединиться. Но время неумолимо: нашим солдатам нужно было возвращаться на службу. Желания попадать на гауптвахту еще раз не возникало (в день нашего знакомства их все-таки поймали и наказали). Поэтому мы нехотя направились к выходу. Парни уже не успевали проводить нас домой, и мы расстались сразу, как только вышли из «Ласточки».

Был дивный осенний вечер. Стоял октябрь, но природа не спешила огорчать нас дождями и ветрами, традиционными для этой поры в Белоруссии. Листва почти покинула свои насиженные места на деревьях и кустарниках, но та, что еще осталась, украшала городской пейзаж.

Я очень люблю такие безветренные вечера — возможно, потому что они крайне редко бывают. Вообще-то, белорусский вариант осени и зимы мне не нравится: в это время года неуютно, дискомфортно, приходится надевать на себя огромное количество одежды. Про зонтики же в занятых сумками руках и говорить не приходится. Серые, без солнца, да к тому же короткие дни — ну как они могут нравиться? Видимо, для того чтобы изменить мое мнение, в этом году осень, что называется, удалась. Яркое солнышко, теплый воздух и палитра городской листвы все-таки заставили меня согласиться с Пушкиным в оценке этой поры года.

Но не только погода поднимала настроение. Было и еще кое-что. По дороге домой Лера не унималась, приставая ко мне с вопросами. Я же находилась в прострации: растерянность, обуревавшая меня в начале встречи с Димой, сменилась каким-то непонятным чувством тоски и… желанием увидеть его снова.

Надо сказать, что к своим 17 годам недостатка в кавалерах я не испытывала и уже имела опыт общения с противоположным полом, но какой-то… одноразовый, что ли. Желания увидеть парня снова как можно скорее никогда не возникало. Я не скучала и с удовольствием почти всякий выходной бегала на свиданки с разными кавалерами. А тут… Я заскучала по Дмитрию, как только рассталась с ним. Настроение было великолепным: я совершенно точно знала, что нравлюсь Диме. Не Лера, а я. Говорят, что мужчины и женщины заселились на Землю с разных планет, поэтому им так трудно понять друг друга. Мое знакомство с Димой — тому подтверждение! Хотя теперь-то какая разница, кого он там провожал, главное — сегодня он весь вечер был со мной, а Лера просто сидела рядом. Между прочим, с другим парнем.

Как мы узнали, Павлу и Дмитрию оставалось служить чуть более полугода: Паша должен был демобилизоваться весной, а Дима — летом. Они оба оказались в рядах нашей славной армии уже после окончания учебных заведений. Точнее, Диму призвали после третьего курса московского института. Что там случилось и почему его так спешно сорвали с учебы и «остригли» — держалось в тайне, завесу над которой я смогла приоткрыть только некоторое время спустя.

Мы встречались практически каждый раз, когда нашим солдатикам давали увольнительные, — иногда вчетвером, иногда парами. Я даже познакомила Диму со своими родителями. Он летел ко мне, ловя любой подходящий момент, частенько сбегая в самоволки. Так прошла зима, наступила долгожданная весна, а вместе с ней — и ощущение неизбежных перемен.

Март — предвестник тепла и долгожданного лета. Роман Леры с Павлом шел к счастливому логическому разрешению — даже разговоры о свадьбе начались. А Дима не звонил уже третью неделю. Я ждала звонка каждую минуту. Каждый сигнал телефона, совсем недавно наконец-то появившегося в нашем доме, вызывал бешеное биение сердца. Извелась так, что уже не получалось скрывать это от окружающих. Женя с Лерой успокаивали как могли, каждый раз выдвигая всевозможные версии для оправдания такого поведения Дмитрия. Оставался единственный шанс узнать, в чем дело, — выяснить у Павла. Конечно, подруга постоянно спрашивала о Диме, но парень